— Условия? — уточнил Флинт, подняв взгляд от доски.

— Ходы фигур. Они всегда одни и те же. — Нотт выбрал крайнюю пешку и выдвинул её на клетку вперед. — Ты можешь разыграть другую комбинацию, но вот фигуры. Они не меняются. По сути своей шахматы — попытка выиграть одну и ту же игру. Только по-разному.

— Наверное — согласился Флинт, не придумав, что можно на это ответить. И гадая, с чего это напарнику захотелось пофилософствовать. — Но я бы рехнулся, если бы пришлось раз за разом делать одно и тоже.

— Разве? — Магнус задумчиво моргнул, но ничего больше не добавил. Дальнейшую партию они разыграли в молчании. Полтора часа усилий ни к чему не привели, Флинт в очередной раз проиграл. Где-то в глубине помещения забили часы. — Что ж, мне пора. — сказал Нотт, поднимаясь. Нетронутый напиток забрал домовик.

— Ну, жене привет передай — хмыкнул Флинт. — К Джес заглянешь? Она приглашала.

— Я помню. Там было что-то насчет того, что нужна моя помощь. — Нотт тряхнул головой. — Странная тенденция.

— М? — уточнил, наконец, захмелевший Флинт, откидываясь назад на кресле.

— Ты помнишь праздники, в которые мы бы не говорили о работе? — поинтересовался Нотт, усмехнувшись.

— Я помню, что однажды мы все собрались в отделе вечером в субботу, как будто так и надо — хохотнул Флинт. — И работали над делом почти четыре дня. Все было таким…. - мужчина щелкнул пальцами — Как это? Правильным, что ли.

— Точно. — согласился Нотт. — Поэтому мне и сложно представить, что что-то могло быть иначе. Ну, бывай.

— Удачи — пожелал Флинт ему в спину. Камин полыхнул зеленым. Тяжело тряхнув головой, он неохотно поднялся с кресла. — Ох, Моргана ж мать…. И чего стоило сказать мне прямо? Блядство. Ладно.

— Долли! Принеси мне Омут памяти. И антипохмельное заодно. На это нужна трезвая голова.

Честно говоря, Флинт не особенно любил ребусы. Слишком сложные, во всяком случае. Он предпочитал работать с чем-то более весомым, чем просто ответы на вопросы. По этой причине Флинту редко доводилось проводить допросы подозреваемых. Ну, если его роль не заключалась в том, чтобы просто давить на предполагаемого субъекта одним своим присутствием.

С допросами лучше справлялась Голдштейн, а чаще всех — Нотт. Вот уж кому равных не было обвести человека вокруг пальца и уложиться при этом в пятиминутную беседу. Поэтому сейчас Дюрам нутром чувствовал, что это был важный разговор. Сын остался в школе, так что есть время заняться делами. А если точнее — делом. Как только появился Омут памяти, Флинт уже точно знал, с чего он примерно начнет.