А я вдруг впервые подумал: даже если Эдуарду Андреевичу это все непросто, он все-таки делает с нами то, что предписывает программа, и улыбается своей обаятельной улыбкой.

Он – большой молодец.

Я протянул руку.

– Это не больно, – сказал Эдуард Андреевич.

Последнее, что я увидел: Мила, Алеша, Ванечка и Диана, которые играли вместе с нами, вдруг перестали быть веселыми. Они отошли от меня на пару шагов, лица у них были задумчивые, даже растерянные.

А потом я совсем перестал что-либо видеть. Но не наступила и темнота, которую мы часто ассоциируем с потерей зрения.

Не было ничего, ни черного, ни белого, ни света, ни тени.

Если закрыть один глаз, а другим продолжать смотреть на мир, то закрытый глаз не видит никакой темноты.

Он не видит ничего вообще.

Потеря слуха испугала меня куда меньше, хотя испугала тоже – не было пульсации крови, звука собственного дыхания – тишина, которой я прежде не слышал.

Я перестал чувствовать и запахи. Это тоже удивительно, ведь обычно нам кажется, что мы и не чувствуем никаких запахов, пока не унюхаем нечто, что привлечет наше внимание, приятное или неприятное.

Но, оказывается, мир полон разных запахов, и когда они пропадают, на их месте остается пустота, которую нельзя ощутить, безвкусное пространство.

Исчез даже запах самого воздуха, и только тогда я осознал, каким приятным и сладковатым он был.

Я оказался в жутком, странном мире, где не было ничего, кроме меня. В этом мире мне стало страшно и одиноко. Я сделал шаг, но мне казалось, будто я иду в пустоту, я не ожидал, что почувствую под собой землю, настолько все перестало существовать.

Человеку очень сложно оставаться наедине с собой.

Ходить стало трудно, каждое движение давалось мне с трудом. Когда мои глаза были завязаны, я ощущал движение света, скрип камушков под ногами, дуновение ветра. Все это помогало мне двигаться, хотя и сложно объяснить как.

И я все-таки всегда понимал, что кто-то есть рядом.

Сейчас же я не ощущал ничего и никого. Исчезло все вокруг.

Мне стало очень страшно, но я знал, что должен оставаться сосредоточенным, что ситуация под контролем и мне нельзя показать свой ужас перед потерей чувств.

Ощущение времени тоже исчезло, до странности резко и быстро прервался внутренний ритм, сбились часы, которые внутри меня отсчитывали секунды. До чего же все в мире связано!