– Они тебя любят, – сказал Ванечка. – И меня любят. Они всех любят. Это тебе не злые волки.

Мы любовались на нашу кормушку, я держал ее на коленях, а Ванечка водил пальцем по черному рисунку.

– Красивая-красивая, – сказал он.

– Это потому, что ты очень талантливый, – сказал я. – Твой рисунок – талантливый.

– Хочешь меня хвалить. Нравлюсь.

– Да, – сказал я. – Ты очень хороший.

– А ты – нет. Но ты хочешь, чтобы было так.

Ванечка иногда говорил что-нибудь очень обидное как бы между делом. Я вздохнул.

На дураков, конечно, не обижаются.

Я сказал:

– А зачем тебе кормушка?

– Чтобы для птиц, – сказал он.

– Либо «для птиц», либо «чтобы птиц кормить».

– Ну да. Я так и хотел сказать.

Он засмеялся, посмотрел на солнце и широко раскрыл глаза. Казалось, солнце вовсе его не слепит.

Мне очень хочется, чтобы Ванечка всегда был в порядке. Но для этого его надо увезти куда-нибудь очень далеко, туда, где никто его не обидит просто за то, что он дурак.

– Птицы, – сказал он. – Птицы, птички. Птичечки.

Потом резко развернулся, показал большие зубы.

– Вот это семья птиц.

– Семья птиц?