Я сказал:

– Привет.

Она сказала:

– Арлен!

Я испугался, мне показалось, ей плохо.

И я не знал, как утаить от нее, что я волнуюсь и боюсь. В письмах это получалось легче.

– Как ты? – выдохнула она.

– У меня не так много монеток, мама, – сказал я.

Шума не было, в кабинке стало душно. Я молчал и водил пальцем по металлическому корпусу телефона.

Мамин голос, чистый и так бесконечно мною любимый, звучал в телефонной трубке ясно и красиво.

Она спросила:

– Почему ты молчишь?

Я сказал:

– Просто хочу послушать твой голос. Я соскучился.

На самом деле я не мог ничего ей сказать. Не потому, что это какая-нибудь военная тайна, а потому, что я не должен причинять ей боль. Потому что я мог причинить ей боль так легко.

– Тебе плохо? – спросила она. – Тебе больно?

Я сказал:

– Нет, все хорошо, просто я решил позвонить. Просто подумал, что ты будешь рада меня услышать.

Еще одна монетка исчезла в автомате.

– Я тебя люблю, – сказала мама.