– Так вас и характеризует Мила.

– Я знаю.

Мы помолчали, но Станислав Константинович не уходил, и мне становилось легче. В этот момент я так хорошо понял, как люди нуждаются в других людях. Не только в любимых нами, а в людях вообще.

Мне стало грустно, что червь в моей голове навсегда отделил меня от большинства людей, населяющих Вселенную. Я ведь не выбирал. Но и жаловаться на судьбу никогда не надо.

Я так и сказал:

– Жаловаться на судьбу никогда не надо.

– Это ты правильно отметил. Ты боишься, что принес большую жертву, а она окажется никому не нужна?

– Да, – сказал я. – Помните, у меня был припадок после пионербола, вы тогда болели за Милу, вы же там были?

– Да, – сказал Станислав Константинович. – И если так пойдет и дальше, героем тебе не стать, так?

– Так.

– Мальчишки.

– Вдруг все зря?

– Вдруг, – сказал Станислав Константинович. – Знаешь, что я подумал, когда меня просканировали и назвали мне срок жизни, который у меня предположительно остался?

– Что?

– Что все было зря. Мы всегда найдем о чем пожалеть. В конце жизни жалеют все. Родили ли детей или не родили, состоялись или не состоялись, или состоялись не там. Бороздили ли Космос или сидели дома.

Я сказал:

– Но моя мечта!

– Жалеют о том, что мечты не исполнились, и о том, что мечты исполнились. Лучшее, что ты можешь сделать, – смириться. Смирись с тем, что не все в жизни сложится по-твоему, а однажды ты умрешь.

– Это звучит ужасно.

– Но насколько же тебе станет легче.