– Я люблю тебя.

Я хотел спросить, не стало ли все в мире хуже из-за моего рождения.

Но все-таки я не стал спрашивать.

Я сказал:

– Я тебе должен написать письмо, но пока не могу собраться.

Она сказала:

– Не спеши, я же знаю, что ты в порядке, я же тебя слышу.

– Пока, – сказал я.

– До свиданья, Арлен!

Я положил трубку, открыл дверь кабинки, впустил девушку, которая тут же скормила автомату монетку и принялась набирать номер, на лице у нее сияла улыбка.

Всегда в первую очередь надо думать о других, иначе мы навсегда останемся отсталым обществом с высоким уровнем социального неравенства.

Я вышел на улицу, аккуратно перешел дорогу и пошел на набережную. Хотелось посмотреть на море. Меня переполняли невеселые мысли.

До моря я не дошел, вскоре сел на скамейке и смотрел на людей, гулявших, покупавших мороженое и разные сувениры. Это о них я должен был думать в первую очередь, но все равно меня волновал я, мои горести, заботы и печали.

Люди на море обычно очень счастливые, и это радует. Редко кто идет грустный, многие улыбаются и смеются.

Я тоже постарался улыбнуться, где-то я читал, что, если улыбнуться – настроение улучшится. И улыбка – первый шаг в борьбе с грустью.

С другой стороны, один на скамейке, с этой улыбкой я бы смотрелся глупо. Да она и не вышла.

Вид у меня, догадываюсь, был такой потерянный и жалкий, что я даже привлек внимание Станислава Константиновича.

– Жданов? – сказал он. – Ты что это здесь один делаешь?

– Здравствуйте, Станислав Константинович, – сказал я. – Я здесь…

Я задумался. Никакого особенного дела у меня действительно не было.