Я спросил:

– Боря, где ты это взял?

– У отца, – ответил Боря. – Я, конечно, очень повзрослел после смерти брата, но алкашку мне все еще не продают.

Ужасно циничная шутка, подумал я, но ничего не сказал.

Я сделал пару шагов к нему, под ботинками захрустели осколки. Все, что можно было сломать, Боря сломал. Все-все-все вещи, даже зубную щетку разломил пополам и вылил шампунь, из-за которого весь пол стал скользким и липким.

Мне стало очень страшно от творящегося бардака. Беспорядок и грязь очень меня пугают.

Я сказал:

– Боря, а зачем ты так сделал? Это же твои вещи. Как ты без своих вещей?

Он сказал:

– Как-нибудь. Или никак.

Я засунул руку в карман, нащупал холодный браслет. Эдуард Андреевич дал его мне (он мне очень доверяет) как раз на такой случай. Сказал, что он уже запрограммирован, и нужно только защелкнуть его на Боре, если вдруг тот будет вести себя неадекватно.

Я об этом в своей тетради не писал, потому что я боялся, что прочитает Боря. А браслет всегда носил с собой.

Я сказал:

– Боря, тебе сейчас очень больно, но глупости делать не надо, ладно?

– Какие глупости?

– Поджог.

Я обернулся к Андрюше, но тот и без моей команды взял коробку с Николаем Убийцей, которого надо было защитить в первую очередь.

Боря сказал:

– Какой поджог?

– Ты облил кровать водкой.