Снова и ложь и правда. Нет, уже почти ложь. Небо уже просветлялось, сколько же я так пролежал?

– Зачем вы убежали? – спросила Антонина Алексеевна. Я думал, она будет на меня кричать. Такая взрывная и эмоциональная женщина. Но тут вдруг Антонина Алексеевна показалась мне совсем маленькой девочкой, отчаявшейся найти щенка. Она терла глаза, точно так же как Ванечка тогда, на дереве, ее колени испачкались.

Какая маленькая.

Теперь я знал, нельзя сказать одновременно ложь и правду, уже не получится причудливо смешать их или нарисовать две параллельные линии.

Сейчас, подумал я, либо скажу все, как есть, либо совру.

Но врать ужасно нехорошо, этого совсем нельзя делать, меня так учили.

Но мама Ванечки с глазами маленькой девочки. Но Алеша и его греческий.

Я сказал:

– Ванечка хотел играть в догонялки и побежал в лес. Я бежал за ним, чтобы остановить, потому что это опасно. А потом мы потерялись. Мы плутали и хотели забраться на дерево, чтобы увидеть, где наши палатки.

Антонина Алексеевна заплакала еще пуще.

– Это я виновата! Я! Я же видела, как вы бегаете рядом с лесом!

Я вспомнил Ванечку, который сидел на ветке и лил слезы. До чего они похожи. Но теперь я охотно верил в историю про лес.

Антонина Алексеевна плакала горько, но не знала, что правда куда ужаснее и что я всеми силами увожу ее от того, что станет по-настоящему страшно, что погубит ее и обоих ее сыновей.

Боря и Дени Исмаилович отвели меня к палаткам. Совсем скоро мы уехали, но днем я вернулся в лес, чтобы показать все милиционерам.

Мне не пришлось им врать (и хорошо, ведь врать милиционерам – хуже всего на свете, они же нас защищают), они интересовались лишь нашим маршрутом, а я действительно не смог найти того места, где мы так ожесточенно дрались, словно его и не было на свете.

Я ощущал опустошение, и мне очень хотелось, чтобы они нашли Ванечку и в то же время этого я боялся больше всего на свете.

Потому что тогда мне совершенно точно пришлось бы его сдать.

Алеша следующей ночью спал в нашей комнате, потому что его мама осталась вместе со Станиславом Константиновичем и милиционерами в лесу. Ванечку искали с собаками, еще вызвалось множество добровольцев.

Алеша ничего не говорил, только беззвучно плакал. Боря и Андрюша сидели у его кровати, как будто он был совсем уж малыш.

Лицо Андрюши выражало любопытство, а Боря только повторял все это время: