Быстро ознакомившись с ними, Рицци достала стеклянную чашу и большую колбу.

– Кажется, все очень просто, – сообщила она. – Вставайте вот здесь, друг напротив друга.

Деметра и Дориан послушно встали рядом с небольшим золоченым столиком, куда Рицци поставила свои склянки.

Поглядывая в листки бумаги, которые держала в руке, Рицци с карикатурным видом начала:

– Что ж, дорогие мои, мы собрались здесь, чтобы соединить узами крови этих любящих друг друга…

Деметра не смогла сдержать смешка.

– Рицци, ты это серьезно? – закатил глаза Дориан.

– А что? – разведя руками, спросила Рицци. – Вам же еще нужно как-то доказать, что вы любите друг друга. Это должен быть настоящий ритуал.

– Просто заткнись и дай сюда текст, – прошипел бывший охотник и, с силой вырвав листки из ее руки, пробежался глазами по строчкам. – Все ясно. Пафосно, в стиле девятнадцатого века.

Он глубоко вдохнул, положил заметки на стол и, взяв Деми за руки, посмотрел ей в глаза.

– Я, Дориан Далгарт, темный маг по рождению, признаюсь в любви к Деметре Лоренс, светлой волшебнице. И пусть боги засвидетельствуют мою клятву.

Деметра тоже заглянула в листки и произнесла:

– Я, Деметра Лоренс, светлая волшебница по рождению, признаюсь в любви к Дориану Далгарту, темному магу. Пусть боги засвидетельствуют мою клятву.

Голос ее чуть дрожал, как будто они и вправду совершали сейчас какое-то сакральное таинство.

Но ведь это на самом деле было так… Нью-Авалон и Эйрин ждали этого момента больше столетия.

Дориан приблизился и поцеловал ее. Напористо и страстно, всколыхнув еще яркие воспоминания прошедшей ночи у камина. А затем достал из рукава куртки свой аутэм с черным, отливающим на свету красным, волнообразным лезвием.

– Порежь мою руку кинжалом, – сказал он, протягивая аутэм ей.

– Что?

– А как ты хотела? – усмехнулся он. – Вот тебе и проверка.

Неуверенно Деми поднесла кинжал к его подставленному запястью. Рука ее затряслась, когда лезвие легко прошлось по коже, разрезая, как бумажный лист. Из раны, медленно раскрывающейся, потекла яркая алая кровь.