Шлепок. Шлепок.

— Ты опять хочешь пропустить кормёжку? Неа, неа!

Дверь приоткрыта. Радар протискивается в проём и

ШЛЕПОК!

2

Это, наконец, прогнало сон, который мне снился, и я открыл глаза. Я увидел неустойчивый тусклый свет и кого-то, склонившегося надо мной. Его волосы спадали на плечи, и он был настолько бледен, что на секунду я принял его за ночного стража, который управлял маленьким электромобилем. Я быстро сел. Голову прострелила вспышка боли, а за ней волной накатило головокружение. Я сжал кулаки. Глаза мужчины расширились, и он отпрянул назад. Это был человек, а не бледное существо, окружённое голубым светом, льющимся из глаз. Его глаза были впалыми и выглядели как синяки, но это были человеческие глаза, а волосы были тёмно-каштановыми, почти чёрными, а не седыми.

— Дай ему помереть, Хэйми! — крикнул кто-то. — Он, чёрт возьми, тридцать первый! Они никогда не соберут шестидесят четыре, те дни давно прошли! Ещё один — и начнётся!

Хэйми — если это было его имя — посмотрел в сторону голоса. Он ухмыльнулся, показав белые зубы на грязном лице. Он напоминал одинокого хорька.

— Я просто пытаюсь завратать мою душу, Йо! Делай добро ближнему, ты же знаешь! Я слишком близок к концу, чтобы не думать о вечности!

— В жопу тебя и в жопу твою вечность, — сказал тот, кого звали Йо. — Есть этот мир, а потом гори всё огнём — вот так.

Я сидел на холодном влажном камне. За тощим плечом Хэйми я мог видеть каменную стену, по которой из решётчатого окна струилась вода. За решёткой не было ничего, кроме тьмы. Я был в камере. «Места не столь отдалённые», — подумал я. Я не знал, откуда эта фраза, даже не был уверен, что понимаю значение. Что я знал, так это то, что у меня ужасно болела голова, а у человека, который будил меня, шлёпая по лицу, было такое противное дыхание, будто во рту у него сдохла кошка. О, и, кажется, я обмочил штаны.

Хэйми наклонился вплотную ко мне. Я попытался отстраниться, но у меня за спиной была только решётка.