– Маршал, мы братья и по званию и по мыслям. У нас и самих еды в обрез. Солдат! Прикончить ее, – бросает Кеме.

– Что? Нет! Кеме!

Солдат снова хватает ее за руку, но Соголон упирается. Кеме уже почти отвернулся, но тут снова оборачивается к ней.

– Что ты сейчас сказала?

– Ничего.

– Разве ты только что не произнесла «Кеме»?

– Нет, я …

– Мне изменяет ухо или тебе изменяет рот?

Он спешивается, подходит к ней и хватает за подбородок.

– Откуда ты знаешь мое имя? – спрашивает он строго.

– Я… я не знаю.

– Ты только что его назвала.

– Я в самом деле…

– Его тебе только что нашептали боги случая?

– Я не…

– Свое «не» оставь при себе. Скоро познакомишься с этим вот клинком.

– Его произнес один из ваших людей.

– У меня нет людей, которые бы так обращались ко мне, даже вот этот, – он указывает на другого маршала.

– Да брось ты, маршал. Отсюда и до Калиндара половину сукиных сынов кличут Кеме. Так что брось выламываться, будто ты особенный, – смеется второй маршал. Из начальственной тройки он один сидит верхом почти голый, если не считать маршальского шлема. Остальные расположились ниже по каменистому склону. – Кроме того, когда Кваш Моки кому-то благоволит, об этом узнаёт всё королевство. Твое имя идет впереди тебя, что ж в этом плохого?

Кеме выпускает ее подбородок, но хмурость не сходит с его лба.