– И ты теперь единственная выжившая. Какой благословенный сон! Я знаю, что это такое.

– Правда?

– Какой-то милосердный бог забрал твою память. Чем еще это можно объяснить? И кто хотел бы помнить об этом? Всё, что ты помнишь, – это что ты чья-то рабыня. Но могу тебя успокоить, по законам Фасиси ни один человек не может быть порабощен дважды.

– Сангомины.

– Что?

– Помню, как мой хозяин прокричал: «Сангомины!»

– А зачем сангоминам нападать на каких-то торговцев?

– Как зачем? Потому что они злые и убивают для забавы.

Кеме заливисто смеется, настолько выводя Соголон из себя, что она зажмуривается.

– Сангома дает нам мути[27], глупая. И по€ля, чтобы связывать нас с духами, и зверя, чтобы давать нам храбрость львов. Именно благодаря учению Сангомы в нас нет изъянов или болезней, и даже целостность рассудка зависит от него. Среди нас каждый воин носит мути на лице, груди или руке. По секрету скажу: некоторые даже натирают им член. То, что ты сейчас говоришь, сродни богохульству, или же тебя околдовали ведьмы.

– Среди нас ведьм не было.

– А всех ли ведьм ты учитываешь? Как насчет тех, что наполовину женщины, наполовину змеи? А те, что омываются кровью мертвых? Или те, что живут под землей? Ведьм вокруг нас столько, сколько камней на берегу.

– Я никаких ведьм не видела.

– Ну так и они не видели тебя, иначе б ты была бренчащим костями трупом. А куда направлялся твой хозяин?

– Ты ведь сам сказал, что эта дорога ведет только в одну сторону.

– В Манту, что ли? С каких это пор монахини занимаются торговлей?

– Спроси об этом торговца. Рабыне не дано знать, что у хозяина на уме.

– Самой тебе ума, я вижу, не занимать. На рабыню ты похожа менее всего. Завтра мы отбываем. Кое-кому из наших не по себе так долго ночевать рядом с мертвыми королями.