– А как мне иначе до тебя докричаться? По-звериному, что ли?

Его лицо быстро меняется; он уже не оборотень.

– А что зазорного в том, чтобы звучать звериным голосом? – спрашивает он запальчиво.

– Ничего. Вообще.

– Вот и хорошо. А то ты рассуждаешь, как моя первая…

– Я тебе не вторая.

– Язви богов, женщина, тебе просто не терпится зажечь прямо посреди поля!

Ндамби давно убежала домой.

– А где Эхеде? – спрашиваю я. Никто из нас не видел, как он уходит.

– Где-то в буше, – говорит Кеме. – Для льва там врагов нет.

– Он сын своего отца. Чтобы затеять драку, ему и врага не надо.

– Что за пчела укусила тебя снизу?

Он подходит и проводит своей пушистой рукой-лапой по моему лицу. Я думаю отмахнуться, но если Эхеде уже дома, то с разбирательством можно повременить до нашего прихода.

– Эхеде! Мальчик мой! – кричит Кеме и разрушает этот план.

Я говорю, что возвращаюсь сейчас в дом для проверки.

– Не трудись. Сейчас он как пить дать ворует мясо из чашки Ндамби, – говорит Кеме.

– Я его там не видела.

– Правильно, потому что он пробежал у тебя за спиной.

– Это когда?

– И сейчас, по своему обыкновению, устраивает в доме кавардак. Уж я-то его знаю.