ФантастикаЛунная Ведьма, Король-Паукстр 380
Светлый фон
Большего я сказать не могла. Но вслух заметила, что ты хоть и выходишь налегке, ноша твоя тяжела. Дважды ты от реки отходила – один раз в Миту, к деревеньке такой мелкой и убогой, что на королевских картах и не значится. Ты шла, не останавливаясь, пока не дошла до трех небольших хижин, из которых высыпали ребятишки; четверо из них не замечали, что ступают по воздуху. Их окликнул какой-то мужчина, а ты, завидев его, вздрогнула, словно при виде знакомого. Ты не уходила, пока не осмотрела их поле и красную глинистую горку, на которую там никто не обращает внимания. Не уходила, пока не притянула к себе троих девчушек, чтобы их как следует разглядеть, а они разревелись и стали тебя отталкивать. Но кто я, как не Попеле, чувствующая течение всех рек и даже красных потоков, что струятся под кожей; я быстро поняла, что ты с ними родня.

К первой лодке ты не успела и села во вторую, до Долинго. Оттуда ты должна была верхом отправиться прямо к Кровавому Болоту, но опять сделала остановку. Я за тобой следила, да и любой бы задался вопросом, какие у тебя могут быть дела в этих отсталых пастушеских землях. Не думаю, что твой выбор был намеренным; видимо, это просто был твой последний привал перед бушем. Но ты устроила там настоящий обход, пока в четырех хижинах, срощенных в один дом, не нашла какого-то книгочея, живущего в нагромождении книг и пергаментов, обернутых в козьи шкуры и кожу. Я всё видела. Скромницей тебя не назовешь: ты задрала на себе одежду и принялась разматывать с талии какой-то длиннющий свиток из льна или пергамента, с какими-то рисунками и обозначениями. Всё крутила и крутила, мотала и мотала, пока он не оказался на полу. «Держи это в секрете и береги пуще зеницы ока», – сказала ты, потому что всё это носила на себе как напоминание о своей решимости, хотя и связанной с зависимостью от другой женщины, а сейчас у тебя на руках была своя собственная месть. Книгочей не понял, что здесь к чему, но пообещал хранить всё в целости среди своих залежей книг и свитков, особенно после того, как ты не поскупилась на серебро.

К первой лодке ты не успела и села во вторую, до Долинго. Оттуда ты должна была верхом отправиться прямо к Кровавому Болоту, но опять сделала остановку. Я за тобой следила, да и любой бы задался вопросом, какие у тебя могут быть дела в этих отсталых пастушеских землях. Не думаю, что твой выбор был намеренным; видимо, это просто был твой последний привал перед бушем. Но ты устроила там настоящий обход, пока в четырех хижинах, срощенных в один дом, не нашла какого-то книгочея, живущего в нагромождении книг и пергаментов, обернутых в козьи шкуры и кожу. Я всё видела. Скромницей тебя не назовешь: ты задрала на себе одежду и принялась разматывать с талии какой-то длиннющий свиток из льна или пергамента, с какими-то рисунками и обозначениями. Всё крутила и крутила, мотала и мотала, пока он не оказался на полу. «Держи это в секрете и береги пуще зеницы ока», – сказала ты, потому что всё это носила на себе как напоминание о своей решимости, хотя и связанной с зависимостью от другой женщины, а сейчас у тебя на руках была своя собственная месть. Книгочей не понял, что здесь к чему, но пообещал хранить всё в целости среди своих залежей книг и свитков, особенно после того, как ты не поскупилась на серебро.