– Центральный Путь!

Мимо неторопливо проезжает старая повозка, которую быстро обгоняет новенькая колесница с двумя седоками. Мунгунга, должно быть, и впрямь находится где-то по центру, поскольку отсюда открывается равноудаленный вид на все стороны. Это поистине деревья богов и великанов, хотя я никогда не слышала историй, где великаны жили бы на Севере. Галерея представляет собой череду гигантских залов, представших взору как выложенные на рынке товары; отсюда видны столбы, колоннады и открытые воздушные пространства, полные людей. Есть и другие залы, похожие на обширные склады или пункты ввоза иноземных товаров. А вот вид за Мунгангой заставляет безмолвно ахнуть: расстояние позволяет видеть большую часть дерева, хотя его низ всё так же окутан туманом, но ближе к вершине громадный ствол разделяется на три части, а на двух выступах там умещаются два людных квартала, района или даже небольших городка.

Справа древесный ствол сменяется крепостными стенами – или, может, они построены вокруг него; стена форта при этом вздымается высоко, а та, что за ней, еще выше. Их можно назвать замками с этажами числом от пяти до шести, а местами до семи и даже восьми. На пятом этаже находится подвесная платформа, которая с толчком – я снова вздрагиваю – начинает опускаться на толстых веревках. За замками еще больше ввысь уходят дороги, мосты, всё те же водные пути и дома, которые идут вверх, а не вширь – еще выше, чем обитаемые обелиски Омороро. Вокруг так много людей, все ходят, разговаривают, сидят кучками и сами по себе – настолько непринужденно, что разбирает любопытство, кто же в этом городе занимается трудом, даже не рабским, а вообще как таковым. Так много длинных одеяний, но ни доспехов, ни туник, ни геле, ни агбад, ни юбок, ни шаровар, ни голых грудей, ни босых ног.

На ответвлении влево резиденция Королевы, это вне сомнения. Навыка мне хватает, чтобы распознать, когда место с сотней крыш является обиталищем всего одной высочайшей персоны. Внутренний двор, само собой, заполнен множеством строений и дворцов, но всё здесь возведено для правителя и для тех, кого ему угодно лицезреть. Пурпур, багрец и золото. Один караван-фургон безостановочно ходит туда и обратно; не нужно гадать, потому что понятно и так: в нем бдит целый отряд стражи. Я возвращаюсь к центру и сажусь в караван, что направляется на север. В воздухе пахнет терпковатой свежестью, которую после себя оставляет молния, хотя грозы я при этом не замечаю.

– Мкора! Ноги-близнецы! – вещает голос.

Мои ноги движутся быстрее, чем мысли, и перескакивают на другой фургон, который вот-вот отойдет.