Это действует. Подобно визгу ветра, они раскидывают всех туда, откуда пришли. Один успевает цапнуть меня за волосы и выдрать клок.

Мосси подбегает, чтобы помочь, но меня от него заслоняет Венин.

– К ней не смеет прикасаться ни один мужчина! – заявляет она.

Лицо у Следопыта такое же удивленное, как и у меня. О’го бережно усаживает меня на мою лошадь, с которой, впрочем, всё в порядке. Мы продолжаем путь, пока тропинка не сужается в один сплошной ровный участок. Голове полегче, но она всё еще как будто не на месте, и если сейчас спешиться, то я, не ровен час, упаду. Мосси, кажется, говорит, что это дамба, сооруженная еще во времена какой-то давно исчезнувшей империи. На дневном свету мне приходит в голову, что, хотя многое в нашем Следопыте кажется мне ущербным, глупым, неказистым или нелепым, на его выбор людей посетовать грех. Среди них и этот новенький – даже с кожей цвета мелка, которым маркируют кожи, внешности он незаурядной, и настоящий воин в отличие от всех остальных. Единственный, кого не выбирала водяная фея, может оказаться единственно полезным человеком. Если не считать толстых губ, то он совсем не похож на мужчин, которых я обычно вижу: длинные волосы растрепаны, как грива у моей лошади, острое лицо обрамлено бородой, нос нависает ястребиным клювом, а когда проходит вблизи, глаза его похожи на два озерца. Кроме того, он выше Следопыта – как, собственно, и все, а не только О’го.

– Я это один услышал? – настораживается вдруг Мосси.

– Я тоже это слышу, – говорит О’го и тоже озирается.

Как только кивает Следопыт, с обоих боков раздается треск и грохот, после чего почва идет волной трещин, а снизу из глубины утробно рычит и поднимается кверху гром.

– Язви богов, какая еще напасть этим утром? – вырывается у меня.

Венин хватает свой посох и превращает его в два копья; наверное, урвала у хозяина дома. Сад-О’го обнюхивается. От земли исходит жар, а вместе с ним вонь, от которой жжет ноздри. Но это не всё: откуда-то из недр доносится злобный дикий смех, явно женский. Чем ближе, тем более необузданным он становится, пока наружу не прорываются какие-то чудища.

– Дамы и господа, а ну прочь отсюда! – командует Мосси.

Четверо враз, два сбоку, взрывая собой земляную корку и осыпая нас градом из комьев. Вот они – вздымаются выше Башни Черного Ястреба, голосят и заходятся кудахчущим хохотом. Туловища и груди как у безобразных старух, а руки толсты как бревна; ниже туловище переходит в змеиные хвосты толщиной с древесный ствол. Вырастая из земли, они дыбятся ввысь, а оттуда, завидя нас, ныряют обратно.