–
– «Курица не знает, когда ее сварят, так пусть послушает яйцо», – говорит он, подмигивая.
– Так кто он, по-твоему, тот мальчик? – спрашиваю я.
– Некто, кого Аеси изо всех сил пыжится найти раньше тебя. Все это так или иначе связано с Королем. Только не рассказывай мне, что он сын Фумангуру: для меня мое время ценнее не меньше, чем твое.
– Король хочет стереть Ночь Черепов, а этот ребенок…
– Этот ребенок – тот, кем он и был всё время. Я читал предписания Фумангуру, женщина.
– Ты их нашел?
– С ними в самом деле не мешает ознакомиться. Для этого и существуют библиотеки, где ты рылась всего несколько дней назад.
– Ты учуял по запаху?
– Он был всё еще там. А ты их разве не нашла? Эх ты, а еще великая Лунная Ведьма! Или ты не затем туда ходила? Наверное, да.
– Ты еще думаешь, что меня волнуют стародавние судебные указы?
– Однако тебе не мешает с ними ознакомиться, – назидательно говорит Следопыт. – Там указания о том, как поступить с ребенком, когда мы его найдем. Слово над словами имело для вашего старейшины наибольший вес.
– Выражайся ясно.
– Куда уж яснее! Он писал поверх слов молоком, и там сказано, чтобы ребенка отвезли в Мверу. Что так смотришь – язык отнялся? Пройти через Мверу, чтоб оказался съеден след, вот что там говорится.
– Ну конечно, разумеется. Никому из людей не приходило в голову наносить Мверу на карту, и богам тоже. Ребенок там находился бы в безопасности.
– Всё равно что сказать: находиться в безопасности в аду.
– Бунши привела нас сюда потому, что здесь есть дверь, – говорю я.
– Скажи мне, кто этот ребенок, иначе я дознаюсь сам. Ты ведь знаешь, я не отступлюсь, – говорит он.
– Открывай давай дверь.