Вот как это было в Нигики. Жаркая ночь. Представьте себе в комнате мужчину и женщину, с тучей мух над постельным ковриком. Заходит красавец – шея длинная, волосы черные, глаза яркие, губы толстые. Эта комната ему непомерно мала. Он склабится на тучу мух и степенно кивает женщине, которая как есть голая, с кровоточащим плечом, подступает к нему. Глаза ее выходят из орбит, а губы безудержно дрожат. Она вся мокра. Она идет к нему, прижав руки к бокам, переступая через собственную одежду и сорго, рассыпанный из разбившейся миски. Она подходит вплотную, и ее кровь всё еще у него во рту.

Одной рукой он хватает ее за шею, а другой ощупывает живот в поисках признаков ребенка. Изо рта и до самого подбородка у него вырастают собачьи клыки. Его пальцы грубо шарят у нее между ног, но ей всё нипочем. Своим средним пальцем Импундулу тычет женщине в грудь, и коготь из пальца ее пропарывает. Оттуда, приливая, брызжет кровь, а он вскрывает женщине грудную клетку и ищет сердце. Травяному троллю Элоко на сердце наплевать. Он охотится только в одиночку или со своими сородичами, но с той поры, как Король пожег его лес, чтобы посадить табак и просо, он примыкает к кому угодно.

Не знаю, двое их там или просто один упоминается дважды, а затем представьте себе: туча мух, жужжащий их рой, разжиревший от крови. Мухи на мгновение отлетают в сторону, и на коврике становится виден мальчик, весь как есть в оспинах. Из их дырочек вылезают червячки – десять, десятки их, сотни, – выскакивают из кожи, расправляют крылышки и разлетаются. Глаза мальчика широко открыты, его кровь капает на коврик, тоже покрытый мухами. Они кусают, хлопотливо роются, сосут. Рот ребенка приоткрывается, и из него вырывается стон. Этот мальчик – сплошное осиное гнездо.

– Неужели Адзе? – удивляюсь я. – Ты хочешь сказать, что с ними странствует и он? Ведь адзе вроде как предпочитают холодные края?

– Времена меняются. Кто-то должен был занять место Обайифо. Вот что происходит, когда Импундулу высасывает всю кровь, но останавливается прежде, чем высосать жизнь. В женщину он мечет молнии, которые сводят ее с ума. Судьи вытянули всё это из ее уст, но она не гриот, чтобы слагать стихи. Там были те трое, и еще двое, и еще один. Вот о чем я рассказываю: они действуют сообща, но ведет их всех именно Ишологу. А затем еще этот мальчик.

– Что мальчик? – настораживаюсь я.

– Не валяй дурака, чтобы поймать мудрого. Ты же знаешь, мальчика они использовали, чтобы проникнуть в дом женщины.

– Мальчика они принуждают, – говорю я.

– Ты сейчас рассуждаешь как водяная фея. Возможно, это тоже, но и вот еще что. Он нагнал их через день или два дня, поскольку к тому времени смрад от гниющих тел, которые Ишологу не высосал, был для него приятен. У него был брат, покуда его кто-то не убил в Колдовских Горах.