Следопыт украдкой отводит глаза, после чего снова смотрит как ни в чем не бывало.

– Силой ли, по собственному выбору, не важно. Конечно же, они используют мальчика в качестве приманки, – говорит Икеде.

– Возражений от меня ты не услышишь, – говорю я.

– А сам мальчик отсутствовал три года? – уточняет Мосси.

– Да.

Все в комнате знают, какие слова последуют за этим, поэтому никто их не произносит.

– Откуда им известно о десяти и девяти дверях и как они ими пользуются? – задает вопрос Мосси.

– Надобно их спросить. Один из тех кровососов наверняка сангомин, во всяком случае бывший, – говорю я.

– Женщина, ты действительно утомительна, – вздыхает Следопыт.

– Глупцы, мы теряем время, – говорит всем нам старик и достает из сундука какой-то толстый пергамент.

– О нет, слишком уж много для одного дня. Покажешь нам сегодня вечером, – говорю я.

Мы выходим до того, как гриот возразит. Только тут я замечаю, что не выходит Якву. Потому что он давно ушел.

Этот старикан, чертов гриот. Он не только знает о десяти и девяти дверях, но и нанес их на карту. Следопыт карты прежде никогда не видел, зато Мосси, прибывший сюда морем, смотрит на нее как околдованный.

– Я думал, что эти земли не изведаны, – произносит он, а затем любопытствует, нарисованы ли они мастерами с Востока. Икеде спрашивает, уж не думает ли он, что рисовать умеют только люди цвета песка, что префекта слегка смиряет.

– Они у тебя отмечены красным – по какой науке? – интересуюсь я.

– Математика и измерительное искусство. Никто не путешествует дольше, чем один переворот песочных часов в четыре луны, если только он не перемещается как боги или не задействует все десять и девять дверей.

– Значит, это они, – произношу я. – А все или нет?

– Все, что мы знаем. Но их может быть и больше. Возможно, где-нибудь на юге.

– Что еще мы о них знаем?