Никакой бумаги. Во всей этой тяге к ведовству ты заходишь уж слишком далеко. Да, слишком, потому что я знаю ведьм и Севера и Юга, и ни одна из них не ложится в рассказ так, как тебе думается. Так что мне теперь: содрать кожу с ребенка и начертать свой список на ней? Ну тогда так: однажды я записала каждое имя на куске красного полотна, обвязала им краденый нкиси-нконди, а затем закопала его в ту же землю, где раньше лежал некромант, практиковавший постыдную науку с растениями и животными, пока люди не закопали его заживо. Но если ты поверишь этому, то кто знает, что еще ты примешь за истину в наши дни? Забавная мысль для того, кто живет по лжи.

Я вижу Инквизитора, но слышу южного гриота. Посмотри на себя, ерзающего на сидушке; единственный дьявол в этой комнате – это прошлое прямо у тебя за ухом. Ты так кропотливо, так усердно работаешь над своим голосом, но всё равно звучишь так, словно в любой момент можешь разразиться стихами. Левая булка у тебя занемела, Инквизитор, сместись вправо. Ты задаешься вопросом, испытываю ли я к тебе презрение. Ты даже не понимаешь, о чем я говорю. Держу пари, прежде чем мы закончим, ты еще раз проверишь дверь – убедиться, что нас не подслушивает охранник, даже после того как ты дважды сказал «оставьте нас». Они не будут знать, кто такой южный гриот, но могут спросить. Я думала, что подобным тебе безопасней на Юге, если только то, что ты готовишь, не является отчетом для Севера. Я слышу южного гриота, о да. Я даже чую его запах.

Но пусть ни одна женщина не говорит, что ты ничего не добьешься для себя, и мужчина тоже, ибо у этого человека есть замашки и даже упорство. Чтобы пролезть наверх, в великую палату инквизиторов и законотворцев, требуется немало хитрости и сметливости тоже, конечно, не говоря уже о доподлинно проницательном взгляде. Либо так, либо мерки в Нигики настолько низки, что и обычный сутяга может подняться до высшего ранга нижнего уровня власти – да, это направлено на то, чтобы тебя уязвить. Не называй ворону ястребом, когда всем видны ее перья. Так что давай уж сделаем всё по-быстрому.

Любой гриот сказал бы: «Что же остается человеку, кроме как бежать?» В королевстве четверых братьев глаза людей допускают больше и осуждают меньше. Я ненавижу тебя не потому, что ты лжец. Я даже не презираю тебя за то, что ты трус. Ты мне противен тем, что всё так и сидишь здесь, храня самодовольство в мыслях, что ты, должно быть, умнее того, с кем ведешь разговор, потому что твоя задача – взять у него то, чего он не хочет отдавать. Посмотри, как справно ты записываешь каждое мое слово, думая, что ложь позже отсеешь. Ты, тот самый инквизитор, который просто слушает, как человек скармливает тебе сказку про белого бычка. О, эту часть я тоже слышала! Такой хитроумный зверь, сметливый, изобретательный, с таким озорным хлыстиком хвоста, ну просто свой в доску. Это животное выносливей человека; постоянное и верное, а уж что касается веселости, то она безмерна! А ты и не спохватываешься, когда этот зверь среди зверей просто исчезает из последней части твоей истории, причем ни по какой другой причине, кроме как потому, что ему надоело ее рассказывать. Белый бычок или умный буйвол. Э-э, умный буйвол никогда не будет настолько глуп, чтобы связаться с людьми, и умный леопард тоже. Хитроумный зверь – хитроумная ложь. Точнее не скажешь.