– Прошло немало времени, – сказал Пинки, озвучивая опасения, которые изо всех сил пытались скрыть мы с леди Арэх. – У Сидры, возможно, есть основания полагать, будто что-то все еще ждет нас там… Но кто знает? Может, оно давно улетело. Чем бы оно ни являлось.

– Оно все еще там, – заявила я.

– Верить можно во что угодно, – заметила леди Арэх.

– Вера тут ни при чем, – упрямо ответила я. – Эта штука никуда не улетела. Не в том она была состоянии, чтобы улететь. Сейчас мы ее не видим только потому, что она опустилась глубже с тех пор, как ее видели Невил и Галиана.

– Ты это точно знаешь или просто тебе так хочется?

– Знаю.

Пинки почесал воспаленный глаз. Он выглядел усталым с тех пор, как мы пробудились от криосна, и я подумала, что ему пришлось особенно тяжело.

– Вряд ли старик направил бы нас по ложному следу.

– Кто сказал, что у Невила было больше информации, чем у Сидры? – спросила леди Арэх.

– Никто. Но кто знает, что происходило в его голове с тех пор, как он ушел в океан, и до его встречи с Вонючкой? У него хватало времени, чтобы о многом подумать, впитать еще какие-то обрывки информации. Возможно, к моменту появления Вонючки Невил решил, что на Харибде все-таки что-то есть. И возможно, знал достаточно, чтобы предполагать, что эта штука никуда не делась.

Я кивнула. Аргумент мне понравился, хотя и не имелось никаких причин принимать его как данность.

– На Арарате присутствовали гнездостроители – по крайней мере, то, что от них осталось. Возможно, жонглерам досталась лишь небольшая часть их технологических знаний, но и это вполне могло убедить Невила, что путешествие на Харибду имеет смысл. Прошли века, что с нашей точки зрения чудовищно много. Но мы всего лишь люди. Для гнездостроителя это мог быть всего лишь долгий день.

– Но того парящего объекта там нет, – произнесла леди Арэх.

Мы сидели в рубке управления, в окружении постоянно меняющихся картинок и графиков с орбиты. Сперва было даже увлекательно наблюдать, как собираются воедино все эти данные, но за сотню витков у нас накопились сомнения, грозившие перерасти в уныние.

– Значит, мы не слишком внимательно смотрим, – сказала я. – Спустимся пониже и воспользуемся активными средствами, которых пока что не применяли. Запустим ракеты, они послужат как мощные зонды. Будем пытаться, пока не получим результат. Даже если «Коса» погрузится в атмосферу на глубину, которой уже не сможет выдержать, а потом на глубину, которой не смогут выдержать гидеоновы камни, и все равно ничего не обнаружится, мы не сдадимся. Чего мы добьемся, повернув назад? Либо наше спасение здесь, либо его не будет до скончания времен. – Я повернулась к моим сомневающимся союзникам. – После того как Сидра похитила Уоррена из Солнечного Дола, они сыграли в одну игру. Вернее, было даже несколько партий этой игры. Сидра пообещала, что если он выиграет, то сможет вернуться к семье. На самом деле у него не было шансов, хоть Сидра и снизила свои когнитивные способности, чтобы слегка уравнять возможности. Уоррен об этом знал, но не сдавался, даже когда до поражения оставался всего один ход. Именно тогда Сидра поняла: он тот человек, который нам нужен. И того же я теперь требую от всех нас.