– Двадцать шесть дней, – ответил он. – Ты летела сквозь систему со скоростью несколько сотен километров в секунду. Мы подобрали тебя три дня назад, и ты только сейчас очнулась. Сколько всего времени пробыла без сознания, мы не знаем.

– Камень был у меня?

– Да, вернулся в коллекцию.

– Хорошо. Неизвестно, на что мы можем рассчитывать с девятью, но с восемью вообще не было шансов.

– Вижу, талант повышать наш моральный дух не утрачен, твоя светлость.

– Ты тоже не утратил таланта напоминать о пределах моих возможностей, Пинки, – улыбнулась она. – За что я по-прежнему тебе благодарна. – Затем она обратилась ко мне: – Я тебя чувствовала, Клепсидра. Ты пыталась вытащить меня на свет. Спасибо.

– Ты слишком долго пробыла в скафандре, – сказала я.

– Наверняка ты видела, в каком он состоянии. Последнее, на что он был способен, – поддерживать во мне жизнь, и даже за нее в конце пришлось сражаться.

– Твой сигнал ослабевал.

– Я сама уменьшила его интенсивность, чтобы сберечь энергию. Рискнула, рассчитывая, что ты уже обнаружила сигнал, когда он был сильным. Надеялась, что твой корабль приближается к тому месту, где я нахожусь.

– В самом деле рискованно.

– Зато теперь ты можешь мной восхищаться. Пан или пропал, без вариантов. – Она чуть наклонила голову. – Да, это действительно ты, Клепсидра. Но что-то изменилось. – Внезапно ее взгляд встревоженно заметался. – Где Клавэйн? Я ожидала увидеть и его.

– На Арарате кое-что произошло, – сказал Пинки.

– Вы получили информацию?

– Да, – ответила я, слегка опешив от столь прямого вопроса. – И она вполне надежна. Мы знаем, где наша цель, и уже летим к ней. Как только корабль объявит, что ты достаточно здорова, мы погрузимся в криосон.

– Клавэйн поплыл?

Я кивнула:

– Клавэйн поплыл.

– И его встреча с братом состоялась?

– Состоялась моя встреча с братом, леди Арэх.