Пора было уходить.

Машина пробудилась.

К тому времени, когда мы вернулись в рубку управления, мои ракеты сосредоточились над уточненной областью поиска, повторяя процедуру эхолокации. Их сеть стала плотнее, опустившись в более низкие слои атмосферы. С орбиты из-за толстого газообразного слоя вспышки выглядели тусклее – всплывающие во тьме слабые огоньки.

Но там, вне всякого сомнения, что-то было.

– «Коса» полагает, что наша цель находится примерно в трех тысячах километров под внешним слоем облаков, – объявила я главным образом для Пинки, поскольку леди Арэх вполне могла сама получить и проанализировать те же данные. – Чуть глубже, чем могли проникнуть приборы «Сандры Вой», что для нас одновременно и хорошая, и плохая новость. Какую предпочитаете услышать первой?

– Всю жизнь не мог понять, зачем люди вообще задают этот вопрос, – проворчал Пинки.

Леди Арэх снисходительно взглянула на него:

– Думаю, сперва хорошую.

– Наша цель наверняка чрезвычайно устойчива к воздействиям среды, раз уж сумела столь долго здесь просуществовать. Это позволяет надеяться, что она все еще содержит нужную нам информацию. Меня бы беспокоило куда больше, если бы акустическая сеть уловила множественный сигнал, поскольку тогда речь шла бы о разбросанных обломках. Но похоже, парящая штуковина не пострадала. Что касается плохой новости, то она вполне очевидна: такая глубина – предел наших возможностей. Существующие криоарифметические системы «Косы» помогут справиться с тепловой нагрузкой, но давления корабль не выдержит. Или не выдержал бы, если бы у нас не было гидеоновых камней.

– Хорошо, что мы не потеряли один из них внутри звезды, – заметил Пинки.

– Даже с девятью камнями нельзя ничего гарантировать. Но если та или иная защита откажет, по крайней мере наша смерть будет почти мгновенной.

– Знаешь, я готов был с тобой согласиться вплоть до слова «почти». – Он пожал плечами. – И все-таки они позволили нам пройти сквозь Яркое Солнце. Вряд ли подобное испытание входило в наши планы, однако приятно, что оно осталось позади. Не может же внутри планеты быть еще хуже?

– Вообще-то может, – ответила леди Арэх с садистским удовлетворением, которое она могла приберечь только для друга. – Да, динамические силы будут не столь суровы – мы не врежемся в плазму на скорости во много Махов и гравитационное воздействие не превысит одного g. Но давление и температура резко возрастут, приближаясь соответственно к тремстам тысячам атмосфер и трем тысячам градусов Кельвина.

– Тебя сбросило с корабля внутри фотосферы, – сказал Пинки. – И ты выжила.