– Да, выжила. Однако там проблем с перегревом было намного меньше. Я находилась внутри раскаленной, но при этом разреженной плазмы. Температура зависит от кинетической энергии сталкивающихся частиц – помещение можно назвать жарким, даже если в нем есть всего лишь пара атомов. Теплоемкость – свойство среды, а там, куда мы отправляемся, она будет крайне горячей и плотной. Криоарифметические устройства с ней справятся, но нам придется приблизиться к весьма опасному порогу.
– Я ждал, когда наконец начнется что-то опасное, – кивнул Пинки. – А то раньше было слишком уж легко и просто.
– Вдобавок, – терпеливо продолжала леди Арэх, – мы можем рассчитывать на теплоизолирующий эффект бронеткани, на вторичное свойство ее защитной пленки. Но я бы не слишком на это полагалась.
– Что ж, будь у меня пальцы погибче, я бы их скрестил. – Свин по очереди взглянул на нас обеих. – Мы же все равно это сделаем? И только для того, чтобы убедиться, что у Пинки нет никаких нереалистичных идей насчет оставшегося ему срока жизни?
– Чтобы убедиться, что их нет ни у кого из нас, – сказала я и решительно повернулась к приборам. – Когда начнем снижение, оставшиеся ракеты смогут уточнить позицию цели. Откладывать нет никакого смысла. Если это не наша цель, значит мы ее уже не найдем. Пристегнитесь. Я готовлюсь войти в атмосферу Харибды.
Леди Арэх следила за работой продолжавшего разогреваться гипометрического устройства. Хотя она заверила меня, что никакое ускорение не повлияет на его функционирование, я все же не дала «Косе» чересчур резко сорваться с орбиты. Я постаралась, чтобы корабль вошел в верхние слои атмосферы ледяного гиганта как можно мягче, с вертикальной скоростью всего один километр в секунду. «Коса» вела себя странно, и мне приходилось постоянно пересчитывать управляющие параметры. Устройство в утолщении на ее хвосте действовало как адский гироскоп, презрительно воспринимая все попытки сохранить вращательный момент.
Голубой горизонт Харибды превратился из дуги в прямую линию. Поверхность ледяного гиганта все больше заполняла собой небо, горизонтальная перспектива сокращалась, и вот уже стали видны туманные слои водяных и метановых облаков. Как бы мы ни радовались тому, что наше продвижение происходит в дневное время, достигавший Харибды свет проникал лишь на несколько сотен километров ближе к ее ядру. На уровне нашей цели, куда не доходил ни один фотон, царила вековая тьма, как и в самой глубокой океанской впадине.
Корабль беспрепятственно вошел в верхние слои атмосферы. Сила тяжести была близка к стандартной – хотя масса Харибды и составляла около семнадцати масс Земли, планета была вчетверо больше. Именно этот факт бодрил меня больше всего, поскольку изначально предполагалось, что нам придется работать в условиях высокой перегрузки. Даже если бы сюда добралось старое тело Уоррена, у него не возникло бы никаких проблем с гравитацией, особенно после омолаживающих процедур. Но сейчас Уоррен находился в теле Сидры, и одно