– Не понимаю, как они нас увидели. Мы приближались совершенно бесшумно, а во время поисков, хоть и рисковали, не вызвали их интереса.

– Мы вели себя крайне осторожно, Воин-Сидра, – согласилась леди Арэх, будто пытаясь меня успокоить. – Их появление совпадает с активацией гипометрического устройства. Скорее всего, волки чувствительны к проявлениям подобных технологий – локальным возмущениям метрики, вызванным нарушением причинности.

– В таком случае, когда наши союзники получат образцы для создания инкантора, им придется действовать очень быстро. Как только у них появится устройство-прототип, находящиеся поблизости волки об этом пронюхают и приготовятся к прыжку.

– Да, потребуется смелость, – кивнула леди Арэх. – Стоит один раз закалить клинок, и его нужно применять без угрызений совести. Без жалости и без колебаний. Так и будет, я знаю.

Пинки почесал рыло:

– На этом корабле найдется, где выпить?

Глава 32

Глава 32

Вскоре мониторы смолкли, – возможно, оно и к лучшему. Даже если бы мы знали, что замышляют волки, это бы нам нисколько не помогло. У нас имелись только одна цель и только один способ ее достичь, но как скоро мы до нее доберемся, никак от нас не зависело. Если волки уже дышали нам в затылок, оглядываться не имело смысла.

За сотней тысяч атмосфер последовали двести. Нас окутывала беззвучная чернота. В основном криоарифметические устройства и гидеоновы камни работали в согласии друг с другом. Время от времени приходилось менять один или несколько управляющих параметров, гася вспышки нестабильности, прежде чем те успевали выйти из-под контроля. Но все ограничивалось легкими стычками и перебранками между разными системами, и меня это радовало.

Снаружи теперь было горячо, как на поверхности звезды – относительно холодной, но все же звезды. Эта чудовищная энергия накапливалась внутри ледяного гиганта с момента его возникновения, на протяжении миллиардов лет. Но вряд ли стоило винить Вселенную в наших страданиях – она вовсе не пыталась быть к нам жестокой, оставаясь величественно безразличной.

– Гравитометр что-то чувствует, – сказала леди Арэх.

Гравитометр, будучи пассивным детектором, ничего не излучал, так что пользоваться им было безопасно. Но до сего момента его сбивали с толку странные выбросы, исходившие от гипометрического устройства, и он не мог опознать никакой сигнал на фоне повышенного шума. Теперь же, похоже, мы оказались достаточно близко от парящего объекта, чтобы гравитометр начал ощущать его воздействие.

Я решила, что «парящий» – не слишком подходящее слово. Если бы объект пребывал в равновесии с похожей на жидкость атмосферой, он бы вытеснял в точности такую же массу водородно-гелиевой смеси, какой обладал сам, и, соответственно, оставался бы невидимым для гравитометра. Но он был намного тяжелее, чем объем вытесняемого им газа. Он должен был тонуть – собственно, утонуть уже давно, вероятно оказавшись далеко внизу, где-то в переходной зоне между атмосферой и по-настоящему жидкой мантией.