При давлении в десять тысяч атмосфер начали вспыхивать индикаторы перенапряжения, внушая легкую тревогу. Среда, которую пропускала сквозь себя «Коса», теперь скорее напоминала горячую, вязкую лаву, чем что-либо похожее на воздух. Пора привести в действие вспомогательные системы, стабилизировав их до того, как они понадобятся нам по-настоящему. Я ускорила циклы охлаждения криоарифметических устройств в логарифмическом масштабе, то и дело останавливаясь и позволяя гидеоновым камням достичь временного равновесия. Из девяти узлов развернулась бронеткань, сливаясь в липкую, плотно прилегающую пленку, похожую на слизь миноги. Датчики «Косы» подернулись туманом, а затем адаптировались. Они все так же видели сквозь ткань, которая могла быстро исчезать и вновь появляться в определенных частях корабля, позволяя работать реактивным двигателям и рулям. Этот мерцающий эффект действовал столь искусно, что атмосфера не имела никаких шансов прорваться сквозь слабые места.

Долгие минуты снижения следовали одна за другой. Поскольку тьма снаружи оставалась неизменной и ничто внешне не указывало на давление и температуру за бортом, легко было вообразить, будто мы неподвижно висим на одной и той же высоте. Но хотя скорость нашего снижения замедлилась – «Косе» приходилось сопротивляться собственной плавучести, пытаясь уйти глубже, – мы продолжали преодолевать сотни метров в секунду. Показаниям датчиков давления и температуры уже нельзя было верить из-за влияния бронеткани, оставалось полагаться лишь на прогнозы, основанные на нашем ожидаемом перемещении. При пятидесяти тысячах атмосфер любой зонд, который «Коса» пыталась выпустить перед собой, проталкивая его сквозь бронеткань, будто рожки улитки, тотчас оказывался пожран окружавшей нас «лавой».

Наша цель все еще находилась в тысячах километров под нами. Внезапно меня пробрала холодная дрожь – не от жуткой мысли о том, каким чудовищным внешним условиям способна противостоять порожденная чуждым разумом машина, а оттого, что увиденное нами на Арарате ясно свидетельствовало: даже такой уровень неуязвимости все же не способен защитить от волков и их оружия. Почему мы, глупцы, решили, будто в этой штуковине есть нечто такое, что может превзойти технологии волков, учитывая уже представленные нам доказательства?

А потому, что инкантор – не обычное оружие и даже гнездостроители не применяли его иначе как последнее средство.

И я это знаю… Собственно, почему?

Опять-таки: потому что.

Потому что. Потому что. Потому что.

– Ты что-то бормочешь под нос, Воин-Сидра, – сказала леди Арэх. – Не слишком хорошая привычка. И не очень-то уместная сейчас.