Что касается обрамляющих событий «Пропасти искупления», они по-прежнему согласуются с хронологией вне зависимости от любого из вышеупомянутых допущений.
Музыка чумы Рассказ
Музыка чумы
Волантор снижался в атмосфере Города Бездны.
Летательный аппарат выписывал замысловатую извилистую траекторию среди густой мешанины пораженных чумой зданий. Из брюха машины били лучи прожекторов, прорезая пелену дождя, тумана и дыма, отражаясь от препятствий. Казалось, уходящим вниз уровням города не будет конца, как и всевозможным хитросплетениям архитектурных мутаций.
Взволнованно прильнувший к иллюминатору юноша внезапно ощутил приступ головокружения. Мериньяк всегда плохо переносил высоту – именно потому он и выбрал эту работу, хотя ему предлагали и другие варианты. Его уверяли, что стерилизационные бригады работают на самых нижних уровнях.
Неужели ему солгали?
Наконец в свете направленных вниз прожекторов появилось некое подобие ровной поверхности – уступ, торчавший скорее из стены одного из зданий, чем из настоящего основания города. От него уходили пандусы и мосты к другим уступам и площадкам, расположенным примерно на той же высоте. Ниже этого уровня имелись и другие – темные, окутанные туманом. В нескольких кварталах виднелся ближайший край нескончаемой Бездны, естественной пропасти, вокруг которой вырос город. Мериньяка затошнило при мысли о том, какие чудовищные глубины простираются под ним. Но если держаться широких площадок, подумал он, подальше от краев, не так уж сложно забыть о пустоте внизу.
– Черт! – бросила Моллой, раздраженно щелкнув пальцами. – Твои бумаги. Совсем забыла.
Гриер поднял взгляд, поправляя дыхательную маску.
– Ты только теперь решила их проверить?
– Если что, шею намылят мне, а не тебе, – буркнула Моллой.
Мериньяк нашарил документы, которые взял на орбите. Моллой разгладила их голой ладонью – тяжелые огнеупорные перчатки лежали у нее на коленях. Она была в бригаде начальницей, а Гриер – вторым по опытности.
Мериньяку не рассказали, что случилось с тем, кого он сменил.
– С Окраины Неба? – спросила Моллой.
– Да, – настороженно ответил юноша.
Она постучала по бумаге обгрызенным ногтем:
– Тут сказано, что ты был солдатом.