Лишь на минус пятом этаже, остановившись у запертой двери Лаборатории, он посмотрел на меня дрожащими зрачками и спросил:

– Как ты думаешь, парень, сможешь ее открыть?

Я видел, как он сжимал руки, ожидая ответа. И в этом жесте читался весь его страх, все его сомнения и вся его надежда.

– Конечно, Рене, смогу, – прошептал я, желая успокоить спутника. Но в голове звучали другие мысли.

Я вспомнил, как открыл дверь для Кристины Майер. Мерзкое сверлящее чувство, что я могу опять ошибиться, не отпускало меня. Оно засело где-то глубоко в душе и убеждало в том, что ворота Лабиринта должны оставаться закрытыми для всех и каждого. Пока мы поднимались, волновался Рене. Теперь настало мое время бояться, сомневаться и надеяться.

– А ты, Рене, сможешь вернуться в Лабиринт после того, как вновь увидишь Поверхность? – спросил я.

– Я не знаю, парень. Не знаю.

Я улыбнулся, а затем прикусил губу от честности, которая прельщает и разочаровывает одновременно. Я тоже буду честным: «Если ты не вернешься в Лабиринт, я убью тебя Рене. В следующую нашу драку я не пожалею пламени, чтобы победить» – подумал я. Возможно, вслух.

Я снял с себя ключ и нарушил последнее Табу – открыл двери Лабиринта.

ГЛАВА 2. СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ

ГЛАВА 2. СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ

Шаг через порог Лаборатории переместил меня из мира духов в мир вещей. Телесные ощущения, растворившиеся во сне бестелесных коридоров, вернулись, чтобы перемотать тугим шарфом голову. Они натянули струну артерии на шею, игравшую под барабаны сердца. Кислород ворвался в легкие, отчего голову повело по кругу.

– Будто с похмелья проснулся, – проворчал Рене, сдавливая виски пальцами.

Вторая дверь лестничной клетки, ведущая на минус четвертый этаж Лаборатории, оказалась незапертой – электронный замок не работал. Рене достал свой гранатомет и зарядил его картечным выстрелом, чтобы гарантировано убить любого, кто окажется на линии огня. Кивком он приказал разведчикам проследовать вперед, и две тени проскользнули через приоткрытую дверь. Мы выдержали немного времени, прежде чем Рене указал оружием, чтобы остальные заходили внутрь и, в случае необходимости, поддержали огнем братьев.

Я вошел в коридоры совершенно другой Лаборатории: некогда стерильно белые стены погрузились в полумрак, осыпались стеклом и покрылись каплями крови, уподобившись разрушенным во времена Крампа этажам над нами. Видимо, такова участь этого места – обращаться в прах. И если в прошлый раз разрушения устроили больные вирусом Ницше «сверхлюди», то в этот раз Лаборатория подверглась нападению забытого язычества. В коридоре я не увидел мертвых тел, однако по кровавым разводам становилось ясно, что их куда-то перетаскивали. Я догадывался куда: будь я сектантом, я бы сложил трупы в отдельном помещении и запер мертвецов, чтобы они не последовали за мной с дрожащими руками мести. Проверять предположение я не стал. Пусть мертвые спят там, где их похоронили!