В машине никого не было. Вместо этого на улице происходило сражение с ветром, принявшем облик огромного льва. Граната Патрицио, пробив до этого стекло автомобиля, вонзилась сигнальным огнем в элементаль воздуха, сделав его видимым для глаз.

В ярости хищная кошка носилась по асфальту, пытаясь потоком воздуха впечатать своих противников в асфальт. Братья пытались сопротивляться, но длинные ножи оказались бесполезны против зверя – лезвие проходило сквозь ветер, не причиняя вреда воздуху. Они тратили жизненную энергию на телепортацию, чтобы увернуться от атак элементаля. Рене рискнул выстрелить из гранатомета огненным снарядом, но противник увернулся.

– Чего ждешь?! – прокричал мне убийца. – Руби его!

Я выхватил ангельский клинок и метнулся в сторону зверя. Элементаль не стал ждать атаки и первым прыгнул в мою сторону. Поток воздуха снес меня с ног, и я всем весом влетел в асфальт.

– Встань и убей! – разозлился Рене.

Я безгласно повторил фразу.

Времени не было. Зверь развернулся, чтобы добить. Анестезия позволила не тратить внимание на боль, которой не было. Я успел подняться на одно колено и прямо с него нанес удар рывком. Пламя угля вышло из сердца, но мое тело переместило метра на три вперед. Клинок рассек ветер, и его развеяло, будто и вовсе не было. Даже пепла не осталось.

– С вами становится опасно путешествовать! Дальше без меня! – заявил Патрицио, тяжело вдыхая воздух.

– А помочь разгрести то, что натворил, не хочешь? – возмутился я.

– Не надейся. Я торговец информацией, а не легионер.

– Да и кот с тобой. Где, подрать тебя, маяки?! – гаркнул Рене.

– Ищите в центре города. Если где они еще и держатся, то только там. На метро доедете за двадцать минут, – прокричал Патрицио сквозь ливень.

Он повернулся к нам спиной и зашагал прочь, не обращая внимания на потоки воды. Что-что, а стиль он держать умел. Вот только в Городке, где мы находились, не было метро.

– Парень, если ты ждешь, что перекупщик тайн повернется и помашет тебе ручкой на прощание, то спешу тебя разочаровать: не повернется и не помашет. Он спешит уйти своей дорогой, нам надо спешить уйти нашей. Далеко нам еще? – спросил Рене.

– Нет. Мы дойдем за десять минут, – ответил Алексей Георгиевич.

Из всех нас он единственный оказался легко одет: в одном пиджаке, без шапки и плаща. Его одежда уже промокла насквозь под ледяным дождем. Даже я чувствовал легкий озноб, а начальник службы безопасности Лаборатории даже не дрожал. Сейчас я восхищался его стойкостью. Даже жалко, что я не увидел эту стойкость в те времена, когда работал с Алексеем Георгиевичем в одном здании.