– Кто?

– Привет, Максим! Это Алексей!

– Почему без звонка и так поздно?

– Твоя дочь сбежала.

Вместо ответа раздался гудок открытой двери. Алексей Георгиевич попросил нас подождать внизу, но я отказался. Тогда начальник службы безопасности попросил остаться в подъезде хотя бы меня, чтобы не раздражать Максима моим появлением. Я не забыл, как постаревший ученый выстрелил мне в спину, и понимал, что он будет не рад моему возвращению. Однако мы могли вести переговоры с позиции силы, поэтому я не собирался отказывать себе в удовольствие показать, что все еще жив. Мы поднялись наверх впятером – двоих братьев Рене оставил внизу для обзора улицы.

Максим открыл замки, но не двери. Он ждал нас где-то посередине коридора, одетый в джинсы, рубашку и порванные тапочки. Его трясло. В руках он держал пистолет. Как только мы открыли дверь и вошли в его квартиру, Максим завопил:

– Как?! Как ты мог это допустить?! Ты совсем на старости мозгами думать разучился?! Что там у тебя творится?!

– На Лабораторию ночью напали. Говорят, что это твои знакомые – язычники, – спокойно ответил Алексей Георгиевич.

– Я не про это спрашиваю! Где Ведьма?!

Максим пляшущими глазами обежал вошедших к нему гостей. Хозяин квартиры находился в таком состоянии, что прямо сейчас мог начать стрелять. Я сделал шаг назад и укрылся за спину Алексея Георгиевича. Это оказалось лишним – старик меня не узнал. Он боялся только одного человека – свою дочь. Когда Максим стрелял мне в спину, он хотел остановить Селену, не меня. Запоминать мое лицо для него – лишняя трата времени! Ведь не я его вымышленный враг.

– Я уже ответил: сбежала. Мы должны ее найти, и твой сын в этом нам поможет, – хладнокровно сказал Алексей Георгиевич, будто в порядке вещей просить отца отпустить десятилетнего мальчика с вооруженными людьми искать похитивших его сестру сектантов.

– Мой сын? Зачем вам мой сын? – насторожился Максим.

Голос отца изменился. К недовольству добавилось недоверие и что-то еще – что-то, что заставило меня положить руку на кобуру и пожалеть об отданном Алексею Георгиевичу пистолете.

– Ты знаешь. Гор чувствует сестру, – сказал Алексей Георгиевич.

– Чувствует? Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Нет, не знаю и знать не хочу! Мой сын нормальный! Он вообще спит! – с этими словами Максим обернулся, чтобы показать в сторону детской, но увидел в коридоре своего сына и замер.

Гор уже оделся в свитер и теплые джинсы. Он знал, что Пленница белой комнаты сбежала и вместе с нами собирался искать ее.

– Ты чего, сынок? Иди спать, – Максим смягчил голос.