Никита Никодимович открыл футляр, в котором лежало бриллиантовое ожерелье, осторожно достал его. Сидящий напротив человек усмехнулся и сказал:

— Разрешите?

— Конечно! Оно специально для вас.

Рука в перчатке взяла ожерелье, глаза внимательно осмотрели его. Наконец человек произнес:

— Цена прежняя?

— Мы же договорились.

— Да, но в вашем бизнесе возможны любые неожиданности.

— Что вы! Превыше всего — данное слово. На том и стоим. Традиции русского купечества, как Морозов и Мамонтов (Савва Морозов и Савва Мамонтов — знаменитые русские купцы, которые, среди прочего, славились своим словом. — прим. авт.).

— Плохое сравнение. Те люди созидали. А вы, уж извините, — обычный мошенник.

— Зачем же так? — надул губы Никита Никодимович. — Коль мы начали сотрудничать.

— Коль начали сотрудничать, извольте слушать о себе правду.

Степанов вздохнул, развел руками. Его собеседник продолжал:

— Тяжело стало без госпожи Федоровской?

— Еще бы! Наш бизнес сопряжен с большим риском. Поэтому и нужен известный, уважаемый в городе человек. Такой, как вы.

— Дело прибыльное, не спорю. Но ведь и опасное.

— Полиция так ни до чего и не докопалась.

— Откуда вы знаете?

— У вас наверняка информация более серьезная. Однако. пока гуляем, — несколько нервно ответил Никита Никодимович.

— Как верно заметили: пока! И не забывайте об убийце. Он начал вершить свое правосудие именно с Федоровской.

— Вы изволили сказать «правосудие»?