— Откуда вам известно?.. В таких подробностях.

— Подумаешь! — хмыкнул собеседник, — весь Старый Оскол в курсе того, что Федоровскую убили ночью. А насчет слуг. у меня ведь они тоже есть. Кому, как не мне, знать их дурной характер. Вопрос в другом: кто тот безрассудно смелый убийца?

— Да, — согласился Никита Никодимович, — вопрос остался без ответа.

— Не для меня.

— Как?! Вы в курсе?!..

— Еще бы.

— Почему не сообщите в полицию?

— Зачем доносить на себя?

Степанов нервно хихикнул. Почему-то собеседник начинал его пугать всерьез. В его постоянных, настойчивых до неприличия шутках было что-то жуткое, завораживающее.

— Вернемся к нашим делам! — чуть не в истерике воскликнул режиссер.

— Вернемся, — согласился собеседник. — Вы хотите сделать наш город центром международной контрабанды. И ждете от меня посильной помощи.

— Зачем так грубо?..

— Как уж есть. Только задача у меня другая. Как говорит наш любимый начальник полиции Корхов: «Очистить город от скверны».

— Корхов имеет отношение к убийствам? — невольно вырвалось у Степанова.

Собеседник захохотал. От этого смеха у режиссера онемели внутренности. Либо прекращать глупую игру, либо.

— Я, пожалуй, пойду, — поднялся Никита Никодимович.

— Мы же не обсудили до конца наши дела.

— Ваши. шутки. Они неуместны.

— Неужели не понятно: это не шутки. И никуда вы не уйдете. Я не могу вас отпустить.

— Как это?..