Степанов не увидел, как в руках собеседника появился нож. И уж никак не ожидал такого стремительного удара в шею. Свет перед глазами мгновенно померк, разноцветный мир провалился в пустоту.

— Еще с одной скверной покончено, — задумчиво промолвил убийца.

Снова открыта коробка, вытащено драгоценное ожерелье и засунуто убитому в рот:

— Спи спокойно, дорогой друг. Пусть все видят, что я не грабитель.

Теперь оставалось незаметно выскользнуть отсюда. Соседи бывают не в меру любопытны. И случайные прохожие могут оказаться некстати.

Убийце опять повезло, он ушел незамеченным.

Через некоторое время Степанова хватятся, станут повсюду искать, обнаружат этот небольшой офис и его самого.

У Репринцевой возникло странное ощущение, будто она и другие студенты не гости здесь, а пленники. Вместо Прошкина их теперь сопровождали два дюжих молодца — сотрудники консульства. Они добросовестно водили ребят по городу, показывали достопримечательности Курска, причем настоящие — от кафедрального собора, до знаменитого дома, где до сих пор проходили дворянские собрания. О революционных местах было сказано вскользь, да и то по обязанности. Все вроде бы хорошо, но. вели себя сотрудники консульства как тюремщики, не отпускали ребят ни на минуту. Даже когда Валентине захотелось в туалет, один из парней готов был сопровождать ее, потом потребовал, чтобы с ней пошла Надежда. На удивленный возглас девушки кратко ответил:

— Во избежание провокаций.

Репринцева никогда не видела таких комфортабельных туалетов с большими зеркалами, множеством умывальников. В одном из зеркал мелькнуло напряженное лицо Надежды. Под глазами еще ярче выступали синие круги.

«Она как больная!»

Но поскольку Погребняк снова решительно отказалась говорить о своем состоянии, Валентина спросила ее о другом:

— Тебе не показалось, что они не гиды, а конвоиры?

— Перестань молоть чушь, — огрызнулась Надежда, только в голосе ее прозвучал не гнев, а отчаяние. Валентина вздохнула, направилась к выходу и тут услышала. легкий стон. Она обернулась. Погребняк, тяжело дыша, прислонилась к стене. Репринцева кинулась к ней, но та резко оттолкнула ее.

— Отстань!

— Надя, тебе надо к врачу!

— Я здорова! Понимаешь, здорова! А виновата ты!

— Милая, в чем моя вина?

Погребняк закрыла лицо руками и зарыдала. Однако громкие голоса за дверью «тюремщиков» из консульства вернули ее к действительности. Она резко провела ладонью по лицу и сказала:

— Пошли!