— Стой! Я хотя бы осмотрю тебя, мы же не случайно прошли в университете курсы медсестер.

— Я в порядке, — простонала Надежда.

Вроде бы пульс у нее нормальный. «Она не хочет обращаться к местным врачам, — решила Валентина, — думает дотерпеть до границы».

— Мне лучше! — повторила Надежда. — Мне уже хорошо!

Представители консульства с интересом посмотрели на девушек, но ничего не сказали. Времени на осмотр города не оставалось, группа советских комсомольцев под «всевидящим оком» отправилась на вокзал.

Тут царили шум от паровозных свистков, возгласов толпы, грохотали тележки носильщиков, которые призывали всех посторониться. Публика была самая разношерстная: от изысканно одетых дам и господ до жителей деревень; многие постоянно оглядывались, пытались что-то узнать. Торгующие с лотков миловидные женщины предлагали купить пирожки, мороженое:

— Подходите, дамы и господа, дорога дальняя, следует подкрепиться.

Валентина захотела мороженого, Давид и Рустам — пирожков, у одной Надежды не было аппетита.

— Ребята, не забудьте перевести часы, — напомнил Давид.

— Правильно! — подтвердил Рустам. — Мы на час впереди (Первый раз декретное время в СССР было принято в 1930 г. — прим. авт.). Мы всегда и во всем впереди.

— А наш поезд? — поинтересовалась Валентина. — Он уже пришел?

Гудок послышался одновременно с ее словами. Поезд Курск-Москва как раз подходил к перрону. Давид и Рустам трижды радостно рыкнули: «Ура!», Валентина обреченно опустила голову, а Надежда ощутила в сердце жар. Она еле сдерживалась, чтобы не закричать:

— Валька, сматывайся, дура!

— Кажется, у нас четвертый вагон, — сказал Давид.

— Точно, четвертый, — ответил Рустам и, несмотря на тяжелые чемоданы, заплясал. Этот мир ему, человеку гор, был бесконечно далек. Не терпелось вернуться в Москву, а еще лучше к себе, в горный аул, где иное устройство жизни, иные ценности. Хотя и в Москве в принципе неплохо. Но только не здесь! Не его это, не его. Возможно, когда-нибудь все изменится, в тот же Курск или Старый Оскол понаедет много джигитов, тогда Рустам почувствует себя как на родине. Но когда такое случится?

Поезд остановился. До их четвертого вагона осталось пройти совсем немного.

-. Вы их не видите, Анатолий Михайлович?

— Пока нет. И вы глядите в оба, глаза молодые, здоровые.

Толпа густо напирала, Горчакову показалось, будто бы весь мир ополчился против него. И тут он ее заметил! Валентина несла чемодан, как и все в их группе.

— Вон они!