Однажды днем я зашел посмотреть, какие новые сюжеты у него появились, и сидел в кресле, беседуя с моим другом за мольбертом о делах насущных, когда раздался стук в дверь, и вошел незнакомец средних лет.

– Простите за вторжение, джентльмены, – сказал он, садясь, – я пришел к мистеру Эйнсворту по делу. Мистер Эйнсворт, я полагаю? – спросил он, когда мой друг повернулся и поприветствовал своего посетителя.

– Дело, которым я занимаюсь, не касается вашей профессии – оно касается вас, мистер Эйнсворт, – продолжал незнакомец, поясняя, – дело в том, что я детектив, – предъявил он удостоверение, – и зашел, чтобы узнать, не смогли бы вы дать мне кое-какую информацию или помочь получить ее, относительно молодого человека, который, как я понимаю, был вашим близким другом, мистера Люттрелла, и попал в серьезные неприятности на востоке.

Во время первой части речи незнакомца я встал, чтобы уйти, не желая вмешиваться в дела, которые меня не касались, но при упоминании имени Люттрелла я повернулся вполоборота, и это движение не ускользнуло от быстрого взгляда детектива.

– Возможно, этот джентльмен тоже был знакомым мистера Люттрелла, – сказал он, кивнув в мою сторону, – если так, то ему нет необходимости уходить. Он может быть полезен.

Я снова сел, недоумевая, в чем было дело.

– Мистер Люттрелл, мистер Хью Люттрелл, – продолжал детектив, – возраст двадцать семь лет или около того, художник по профессии, был, как я понимаю, партнером в бизнесе с вами, мистер Эйнсворт, в течение некоторого времени в прошлом году.

– Вряд ли партнером, – ответил Эйнсворт, улыбаясь, – он занимал эту студию вместе со мной несколько месяцев в прошлом году, а в ноябре уехал к своим родным на восток. Они жили в Балтиморе, я полагаю. Мне очень жаль, что он попал в беду, и я буду очень рад сделать все возможное, чтобы помочь ему выбраться из нее.

– Я приехал специально для того, – продолжал офицер, – чтобы выяснить, не оставил ли он после себя каких-либо бумаг или писем, которые могли бы пролить свет на последующие события. Были ли у вас, мистер Эйнсворт, или у этого джентльмена, – указав на меня, – какие-либо основания предполагать, что он был не в лучших отношениях со своими родственниками на востоке – что он ссорился с ними, или что-нибудь в этом роде?

– Люттрелл всегда был очень немногословен о своих личных делах, – задумчиво ответил Эйнсворт, – иногда он с горечью говорил о несправедливости, с которой, по его мнению, к нему относились его родственники. Насколько я могу судить, они были очень богаты, но не хотели, чтобы он посвятил себя искусству. Кроме того, я полагаю, что в основе всего этого лежала какая-то любовная интрига – что именно, я никогда не интересовался. Кстати, – добавил он, – когда он уезжал отсюда, что он сделал довольно поспешно, он оставил после себя небольшой письменный стол, который может содержать, а может и нет, что-то ценное. Он стоит вон там, в углу. Но вы еще не рассказали нам о характере неприятностей, в которые попал наш друг.