— Что? — невинно поинтересовался Мельников. — Ее вживую лицезреть не довелось, но, судя по видео, оч-чень даже ничего! Прямо даже жаль, что я ее не помню. Личные коды дать?

— Давай!!! — едва не взвыл Скотч.

Засмеявшись, пограничник потянулся к браслету-коммуникатору:

— Принимай, котяра мартовский…

3

— Разрешите, господин полковник?

— Входите! — велел Попов, отрываясь от микрофильма и вынимая штекер из гнезда за ухом.

Изображение застыло над кристаллом в режиме паузы. Штекер с коротким усиком антенны и бусинкой дешифратора Попов положил на массивное основание старинной настольной лампы.

Вошли двое — одинаково бесцветные мужчины неопределенного возраста с незапоминающимися лицами. Оба были облачены в комбинезоны без знаков различия, зато с яркими трафаретами на спинах: «Хозчасть».

Полковник жестом предложил им садиться.

— Ну, — спросил он, разглядывая гостей и тихо постукивая пальцами по бархатной скатерти.

— Чисто, — сообщил один из пришедших. — Либо шат-тсуры научились подсаживать психорезиденты так умело, что мы их не можем обнаружить. Лично я в это не верю. Ни на грош.

— Я тоже, — кивнул Попов. — Но тогда почему шат-тсуры его с Фокиным отпустили? Какой в этом смысл?

Говоривший посетитель безмолвно развел руками.

Некоторое время в кабинете было тихо, только огонь потрескивал в камине — настоящий живой огонь, не какая-нибудь излучающая тепло озвученная голограмма.

— Вы знаете, что его направляют в проект на общих основаниях? — поинтересовался Попов.

— Да.

— Кстати, кто он у нас теперь?

— Андрей Анатольевич Мельников, пограничник с Белутры. Подробнее?

— Потом прочту. Мельников, стало быть…