— Ты же сказал, что она вернула тебя домой, о Ильдерим! — напомнила я.

— Мой дом — хан, где ночуют странствующие купцы, — отвечал он. — Конечно, в Басре у меня есть настоящий дом, и когда я состарюсь, я вернусь туда, и куплю ковры, и заведу невольников, и каждый вечер у меня будут собираться сотрапезники для пира, и мы будем приглашать певиц и лютнисток… Но на все это нужны деньги, о Хасан, а у меня их пока нет — по крайней мере в таком количестве. Поэтому я странствую по дорогам и вожу товары из одного города в другой. Так вот, я вышел из хана, сел на коня, и поехал в горы, туда, где, как мне сказали, должен быть источник Мужчин. А по дороге к источнику я заехал к аль-Мавасифу, и долго разговаривал с ним, и в конце концов он дал мне перстень, и прочитал над ним заклинания, и я теперь свободен от власти марджаны! И более того — она повинуется тому, в чьих руках находится этот перстень. И достаточно потереть его — и она явится на зов и выполнит все желания. А чтобы она исчезла, достаточно просто нажать на камень. Вот что изготовил мне аль-Мавасиф, но получил этот перстень я в долг, и если я не верну ему в срок денег, он прочитает другие заклинания и перстень потеряет свою силу.

— Но ведь ты мог поступить куда проще, о Ильдерим! — сообразила я. — ты мог потереть перстень, вызвать Марджану и велеть принести столько денег, сколько от тебя потребует маг аль-Мавасиф!

— Я никогда не стану ее вызывать, о Хасан, — серьезно отвечал Ильдерим, — ибо было между нами из близости то, что было, и ради этого я не стану унижать ее. Ведь она, хотя и скверная, хотя и джинния, но все-таки женщина, и она любила меня любовью женщины. Лучше уж я продам воду из источника Мужчин и выкуплю свой перстень.

— Пожалуй, стоит и мне обратиться к аль-Мавасифу за таким перстнем, сказала я. — Ибо любовь джинний поистине утомительна.

— Мы вместе доедем до города, продадим воду и отправимся к аль-Мавасифу, — пообещал Ильдерим. — И я замолвлю за тебя словечко. Но чем ты собираешься расплачиваться, о Хасан?

— У аль-Мавасифа есть гадательные книги, о Ильдерим, — объяснила я. — В них он наверняка вычитает о судьбе моего рода. А когда он поймет, кто я, и узнает о моих обстоятельствах, он тоже даст мне перстень в долг, о Ильдерим.

— Если бы ты знал это порождение скверны, аль-Мавасифа, ты не говорил бы так, о Хасан, — заметил Ильдерим. — С меня семь потов сошло, прежде чем я убедил его дать мне перстень в долг!

— Боюсь, что ты не записан в гадательных книгах, о Ильдерим, — сказала на это я. — Что же касается моего рода и меня, можешь не сомневаться!