— Вот этот юноша, о аль-Мавасиф, тоже нуждается в перстне, ибо и его преследует своей любовью джинния, — сказал Ильдерим, выводя меня вперед. — Но это дитя, подобное обрезку месяца, тоже хотело бы получить перстень в долг.

— О Аллах, каких гостей ты мне посылаешь! — запричитал маг. — Воистину, наступил год долгов и должников, и никто не хочет платить сразу и без рассуждений! А ведь мой труд таков, что измерить его в динарах и дирхемах вообще невозможно! Порой для простенького заклинания мне требуются драгоценные благовония, одна горсть которых стоит горсти бадахшанских рубинов! До чего же оскудели правоверные, о Аллах! И не только простые смертные, вроде тебя, о Ильдерим, — недавно даже мой собрат по магическому искусству пытался получить у меня один талисман совсем без платы, утверждая, что талисман нужен ему для торжества справедливости! И он прислал ко мне гонцами подвластных ему духов, и я назвал цену талисмана, и оказалось, что он столько не может дать, и мы поторговались немного, и его гонцы улетели, а я остался оплакивать былое могущество магов — ибо когда же раньше магу недоставало денег для покупки талисмана?!

— Каменного талисмана царицы Балкис?! — выпалила я, не подумав ни секунды.

— Каменного талисмана царицы Балкис, о юноша, — подтвердил маг. — А откуда ты, ради Аллаха, знаешь о нем?

Не зная, что ответить, я с мольбой посмотрела на Ильдерима.

— Воистину, ты поторопился, о Хасан, — сказал Ильдерим. — О каменном талисмане мы хотели повести речь завтра, достигнув договоренности в деле о перстне. Но, может быть, лучше нам и о перстне поговорить завтра? А сейчас время совершить молитву и лечь спать.

— Ты прав, о Ильдерим, — согласилась я, — но только в безопасности ли мы здесь от происков Азизы?

— Оставь тревогу, о юноша! — с гордостью сказал маг. — Ты здесь находишься под защитой могущественных талисманов, и над каждым порогом я прочту заклинания, а плату за них мы прибавим к плате за перстень.

— Никаких заклинаний этот старый скупердяй читать не станет, а деньги с нас сдерет! — сердито воскликнул Ильдерим, когда нас после скромного ужина и молитвы отвели в предназначенное нам помещение. — Эта его лачуга хранит в себе столько всякого колдовского добра, что заклинания уже ни к чему. Его талисманы все ифриты за версту облетают. И надо же было тому случиться, чтобы он унаследовал всю сокровищницу своего учителя, не унаследовав его благородного нрава и прочих достоинств! Наложить заклятие на перстень аль-Мавасиф еще может, и сладить с загулявшим маридом тоже, но сам он никогда не составит настоящего талисмана.