— Вот и думаю — неспроста же мне в голову втемяшилось непременно найти убийц и грабителей! Неспроста ведь? Может, и я какой-то грех искупаю?

— Дурак ты, чадо. Суетишься, суетишься…

Голос уже шел из-за стены.

Адам прошел следом за братом Альбрехтом во двор особняка.

— Ну вот подумай сам. Убийство стряслось в доме богатого человека, пропали драгоценности. Да здешние сыщики из шкуры вон вылезут, чтобы все раскрыть. И без тебя справятся. Выпей лучше пива, — предложил брат Альбрехт. — Без тебя, разумеешь?

— Не справятся. Их люди боятся. Вон та старуха не пожелала рассказать господину Воронину, что у одного из убийц любовница — ее соседка. Побоялась! А я узнал.

— Узнал, да, это похвально. Да только знаешь что? Если это заведение, где железные ящики мастерят, вдруг закрыли, а работнички разбежались, — это к чему?

— К тому, что полиция у них на хвосте сидит?

— Может, и так. А ты бы, чадушко бестолковое, сумел узнать, случились ли в городе еще подобные злодеяния? А? Может статься, они несколько таких железных ящиков взяли — да и сбежали от греха подальше, пока за ними не погнались. И даже — не так ли они все затеяли, что подготовились к злодеяниям — и тогда только, закрыв свою мастерскую, сразу три или четыре ящика взяли? А? — брат Альбрехт, предположив это, выглядел очень довольным.

— Похоже на истину. Ты-то откуда в этих делах разбираешься?

— В обители брат Клаус жил. Он в молодости много пошалил, раскаялся, кое-что рассказывал. Так-то, чадо. Не знаешь ты ничего, кроме злодеяния в твоем особняке, а разбираться лезешь. Угомонись.

— Нет, — помолчав, ответил Адам. — Про Эвку полиция еще не знает. А когда узнает — может, этот Кожедубов-Кожемякин уже где-нибудь в Бразилии загорать будет…

— Где?

— Далеко… Выздоровеет кот — полечу к Воронину, попробую еще письмо написать.

— Ну, коли это тебя забавляет… Опять же — не все ли равно, на что вечность переводить? Только проку-то? Помнишь, ты сообразил, кто старую Шустершу обокрал, помнишь? Не племянник, а племянница. И что? Все равно ведь племянника судили.

— Тогда еще не было компьютеров. И я не знал про котов.

Адам насилу дождался вечера и восхода луны. Ему даже такая мысль в голову пришла, что надо бы еще одного кота поискать. В коте можно странствовать среди бела дня, а по лунной дорожке бегать и свое имущество навещать — только ночью.

Дом, где проживал кот, был помечен монеткой. Примчавшись туда, Адам забрался в квартиру и услышал вовсе неприятный разговор.

Разговор этот происходил на кухне, муж и жена все время шипели друг на друга — боялись разбудить детей.