— Требуется ваша помощь, господин ротмистр, — без церемоний сказал Адам. — Когда вы на мосту являетесь, люди ведь видят вас?

— Еще бы не видели… Прежде, когда наплавной мост был, низкий, с перильцами деревянными, кареты с него так и летели.

— А говорить с людьми вы пытались?

— О чем с ними говорить… — гусар махнул рукой.

— Так пытались?

— Я раньше, когда в воду кидался, орал дурным голосом. Вроде бы слышали, — несколько смутившись, признался гусар.

— Помогите нам в розыске, господин Скавронский. Не всю же вечность в воду кувыркаться. Может, оно и зачтется.

— Да как же я помогу?

— Еще не знаю. Но хотел бы получить согласие ваше.

— Все это — пустое…

— Мы без вас не справимся.

— Эх… ну что за жизнь такая нелепая…

— Каждое полнолуние в воду шлепаться — оно, конечно, нелепо. Да только и в нашем загробном бытии что-то стоящее может случиться. Вставайте, идем, идем.

— Лошадь брать?

— Берите.

Зачем в розыске могла бы пригодиться кобыла — Адам не знал. Но полагал, что в лошадином обществе гусар будет чувствовать себя увереннее.

Но гусар, сев в седло, по двухвековой привычке тут же выдернул из ножен саблю и направил кобылу в сторону реки. Пришлось вцепиться в трензельное кольцо и, повиснув на нем, остановить этот порыв.

Дальше сотрудничество выглядело так — по ночной улице шел пешком Адам, с саблей подмышкой, ведя лошадь под уздцы. Гусар ехал, ошарашенно озираясь по сторонам: он отродясь не видел современной архитектуры. И даже дома, украшенные полуголыми фигурами, как велит югендстиль, были ему в диковинку.

— Вот, — сказал Адам. — Господин Скавронский, спросите у них дорогу.

Имелась в виду компания парней, с гвалтом шагающая навстречу. Увидев гусара, парни остановились.