– Из-за чего там воюют?

Девушки рассмеялись, пораженные невежеством чужестранца.

– Войну начали бохулийские кондотьеры из Восточного Аттука: они привели с собой многочисленные боевые банды и безжалостно бросили их против армии Васкес-Тохора. Но все это зря, потому что им никогда не удастся победить Царя Царей и его тысячу рыцарей.

– Скорее всего, не удастся, – согласился Риальто. – Тем не менее, исключительно из любопытства, я посмотрю на все это своими глазами. В связи с чем позвольте пожелать вам всего наилучшего.

Девушки медленно вернулись в заросли кустарника, но теперь у них пропало всякое желание собирать ягоды – они рассеянно протягивали к ним пальцы, но постоянно оборачивались, провожая глазами фигуру Риальто, размашисто шагавшего на север.

Пройдя примерно километр, Риальто вознесся в воздух и побежал по небу к Васкес-Тохору.

К тому времени, когда он прибыл на поле битвы, ее исход был уже практически предрешен. Бохулийские боевые банды, со своими мемрилями и грохочущими фургонами-истребителями свершили невозможное: на Финнейской равнине к востоку от Васкес-Тохора двадцать потенциев Последнего Царства были уничтожены. Васкес-Тохор больше не мог сопротивляться бохулийским кондотьерам.

Трагическое красновато-желтое вечернее Солнце озаряло неразбериху дыма, пыли, перевернутых машин и обезображенных тел. Опытнейшие легионы, заслужившие множество почестей и наград, были разбиты наголову; их разбросанные яркие штандарты и униформы придавали равнине издевательски-красочный вид. Тысяча рыцарей налетела на фургоны-истребители бохулийского полчища верхом на полуорганических, полуметаллических воздушных ящерах из системы Канопуса, но рыцари, почти все до одного, были испепелены огненными лучами еще до того, как смогли причинить какой-нибудь ущерб.

Теперь на равнине полностью преобладали фургоны-истребители: мрачные, устрашающие машины двадцатиметровой высоты, вооруженные «красными поджигателями» и шипометами. На фургонах передовой линии, цепляясь за выступы брони и дула шипометов, ехали штурмовые отряды Восточного Аттука. Они производили неприятное впечатление: нескладные, неряшливые, даже не слишком бравые солдаты, ветераны всевозможных стычек и схваток, битв и грабежей – их объединяли только грязь, пот и сквернословие. С первого взгляда они казались не более чем отребьем, неспособным ни на какую дисциплину, ни на какое единство духа. Кое-кого из них можно было назвать уже стариками; бородатых и бледных, плешивых и ожиревших, колченогих и тощих, как голодные крысы, – каких только головорезов тут не было! Все они выглядели неряшливо, у всех были скорее осунувшиеся и обозленные, чем яростные или решительные, физиономии. Одетые во что попало: одни носили тюбетейки, другие – кожаные шапочки с наушниками, третьи – утыканные шипами врага папахи с висящими на них скальпами молодых блондинов из эскадрильи Тысячи рыцарей. Таковы были войска, победившие двадцать потенциев Царя Царей, двадцать отборных легионов – передвигаясь перебежками, прячась в укрытиях, внезапно нападая, притворяясь мертвыми, снова нападая, крича от боли, но никогда от страха (задолго до того, как началась эта битва, «железные кондотьеры» насытили их страхом по горло).