Моррейон повернулся лицом к Ильдефонсу и другим чародеям, молча собравшимся в павильоне, и сделал несколько быстрых шагов им навстречу. Звездоцветы, догоняя и перегоняя друг друга, поспешили за ним. Одни еще горели красным пламенем, другие полыхали то синими, то красными сполохами, иные испускали холодное голубое сияние. Остальные бледно поблескивали, как жемчужины. Одна из жемчужин пролетела перед глазами Моррейона – он поймал ее и, нахмурившись, рассмотрел повнимательнее, после чего подбросил в воздух. Вращаясь и бросаясь из стороны в сторону, освобожденный звездоцвет на мгновение загорелся прежним сиянием, но быстро потускнел и присоединился к другим подобно смущенному нашкодившему ребенку.

– Память то возвращается, то уходит, – размышлял вслух Моррейон. – Я сам не свой, в уме и в сердце. Лица проплывают перед глазами и пропадают во мгле, вслед за ними вспоминаются другие события. Архивёльты, звездоцветы – я что-то обо всем этом знаю, но многое все еще смутно, все еще затянуто пеленой времени. Мне лучше придержать язык…

– Зачем же? – воскликнул Ао Опалоносец. – Нас всех интересует ваш опыт.

– В высшей степени! – поддакнул Гильгад.

Губы Моррейона растянулись в улыбке – язвительной и суровой и в то же время отчасти меланхолической.

– Хорошо, я расскажу вам эту историю – так, как если бы рассказывал о кошмаре. Судя по всему, меня послали на Музорг с особым поручением. Может быть, чтобы я нашел источник звездоцветов? Может быть. Что-то мне нашептывает, что так оно и было. Вполне возможно. Я прибыл на Музорг. Хорошо помню все, что там видел. Помню удивительный за́мок, вырезанный из гигантской розовой жемчужины. В этом за́мке я встретился лицом к лицу с архивёльтами. Они боялись меня и пытались избежать этой встречи, но после того, как я разъяснил свои требования, возражений не было. Они согласились отвезти меня туда, где я смогу собрать магические самоцветы, и мы вместе отправились в космос в аппарате, устройство которого я не могу вспомнить. Сначала архивёльты молчали и наблюдали за мной искоса, но затем стали вести себя дружелюбно и даже развеселились. Я никак не мог понять, что их позабавило. Но страха во мне не было. Мне были известны все их магические средства, я держал наготове охранные заклинания и мог мгновенно поразить ими архивёльтов. Так мы летели в космосе, причем архивёльты смеялись и шутили – мне это казалось признаком безумия. Я приказал им перестать. Они тут же послушались и после этого просто сидели молча и смотрели на меня.

Мы прибыли на край Вселенной и спустились на обугленную поверхность мертвого мира. Это было ужасное место! Там мы долго ждали в области пространства, усеянной останками сгоревших звезд: одни из них уже остыли, другие еще пылали жаром, многие превратились в обугленные сфероиды – такие, как планета, на которой мы приземлились. Возможно, она тоже была погасшей звездой. Время от времени мы замечали останки карликовых звезд – блестящие шары из материи настолько плотной и тяжелой, что одна ее крупица тяжелее земной горы. Я видел сферы не больше десяти-пятнадцати километров в поперечнике, содержавшие такое же количество вещества, какое составляет гигантскую звезду типа Керкаджу́. Архивёльты сообщили мне, что звездоцветы можно найти внутри этих мертвых звезд. «Но как их добывают? – спросил я. – Неужели на блестящей поверхности сверхплотной погасшей звезды можно пробурить шахту?» Архивёльты рассмеялись, издеваясь над моим невежеством; я резко упрекнул их, и они замолчали. Их представителем был Ксексамедес. От него я узнал, что никакая сила, известная человеку или чародею, не может даже нанести царапину на сверхплотную поверхность! Нам оставалось только ждать.