Она. А мой (сын) почти взрослым тогда был… Четырнадцать лет… Удивительно был красивый мальчик. И совершенно самостоятельный. Очень смешливый – посмотрит на меня и просто не может сдержать смех ….

Он. Сейчас—то он вместе с Вами живёт? … сейчас—то он где?

Она. А его уже давно нет. Его … убили. В самом конце войны. Ему только восемнадцать исполнилось. И вот, представьте себе, как неловко получилось – я как раз в эти дни на фронте была, с театральной бригадой… …. В общем, по соседству. Мы и День Победы там справляли… Я радовалась очень. И ничего не знала.

Он. Один был? Беда.

Она. Он уже давно на фронт рвался. Это потому, что был очень патриотично воспитан. Необычайно любил родину, представьте себе. В общем, очень хороший был мальчик.

…

Она. Помните, я обещала рассказать, почему разлюбила театр. Так вот – это произошло после смерти (сына). После победы. Со мной случилось что-то необъяснимое… Когда за сценой начиналась бутафорская стрельба, мне становилось совестно… нестерпимо стыдно. Горе, гибель людей – это было свято для меня – тут кончалось искусство… И мне было не до притворства… Я оставила театр».

– ТЫ управляешь! – означает, что подмастерье наделён от Рождения даром – Совестью, которая всегда наблюдает и не позволит сделать ошибку, напомнив о себе нестерпимой болью – Стыдом!

– Это и есть то самое «наказание», которое неизбежно преследует человека и всегда настигает.

– Потому школа самое жестокое и неумолимое время—судья, когда Сын отвечает за Отца?

– «… это произошло после смерти (сына). После победы.»

– Момент, когда сформирован устойчивый свой образ многополярного мира переводит подмастерье в статус мастера. Исторический цикл слишком велик для беспристрастной оценки и понимания человеком за период его короткой и суетливой жизни и потому в истории человечества так мало известно мастеров. Но неизвестно не потому что их мало, как раз их достаточно, просто их практически не видно. Мастер так прост, доступен и естественен, что его просто не замечают – ну не может он быть «мастером». И проявлено его мастерство не в глобальных «народных» проектах или ярких пророческих вещаниях, а в том, что в какой-то момент все разговаривали на одном языке, все были участниками единого понимания процессов на Земле, как естественной, простой и понятной цели.

– Но сегодня мастер не воспринимается должным образом, эгоизм берёт верх, каждый считает встречу с мастером неким открытием и своей заслугой.

– А потом наперегонки, по головам, бежит, чтобы всех опередить, быть «первым» и оформить это своё «достижение» в собственность.