В конечном итоге рассчитываю на то, что его кто-то посмотрит.

– Конечно! Не созданный, а увиденный фильм живёт.

Почти всё является условной привычкой, даже произведения искусства. Кино относится к самостоятельному виду, спровоцированного главным образом техническим прогрессом. Выбрав актёров и помощников, я приступаю к съёмкам. Необходимо посторонних людей посвятить в свои планы, то есть поручить им делать за себя то, что сам я не могу сделать. С этого момента фильм уже не только мой собеседник. Он теперь наш собеседник.

– Круглый стол какой-то получается, в том числе и зрителя.

Холм. Хмурое небо с отдельными светло—синими проблесками. В одну из таких «дыр» пробился луч солнца. Из-за холма кроме неба ничего не видно. Идея в том, что видно, как соединены земля и небо между собой. Подниматься на холм, как будто взойти на небо. Иди и взойдёшь. Трогаю луч среди холодного воздуха, ощущая тепло прикосновения.

– Поднимаясь на небо, ты покидаешь землю.

Именно это сейчас мне говорит собеседник. Как я могу покинуть землю, скажи на милость?

Но в фильме именно это произойдёт для зрителя. Актёр по холму взойдёт на небо, ведь именно это ты задумал.

Но так на самом деле не может произойти, то есть ты хочешь сказать, что я собираюсь лгать, прикрываясь воображением, доступностью технических средств?

– Да!

Послушай, ты рушишь на корню всю идею.

– А чего ты от меня хотел? Актёр произносит фразы не свои и не твои.

А чьи тогда?

– Изображает из себя персонаж, которым никогда не являлся и не будет им, а останется самим собой.

Что же делать?

– Не знаю.

Но ты же есть.

– Да, есть.

Но ты вымышленный.

– Да.