– И ты боишься, что эта девушка может посмотреть на тебя так же.

– Я бы не вынес этого, только не с Кейт, – наконец прошептал Уильям.

Вот в чем был его страх. Он бы не пережил, если бы Кейт стала видеть в нем чудовище.

– Амелия никогда не была хорошим человеком. Она всегда была эгоистичной манипуляторшой, змеей, и правда в том, что она никогда по-настоящему не любила тебя. И отреагировала соответственно. Но нельзя позволять воспоминаниям отравлять всю жизнь.

Уильям повернулся и посмотрел на сестру.

– У нее больше нет власти надо мной.

– Что ж, надеюсь, что это правда, потому что тебе понадобится вся уверенность, когда пойдешь говорить с Кейт.

– Что?

– Нельзя просто оставить все как есть, я думала до тебя это дошло, пока мы говорили. Твоя девушка в опасности, и имеет право знать об этом.

– И как, черт возьми, я должен ей это преподнести?

– Скажи ей правду, другого пути нет. Она должна знать, во что оказалась втянута и чем рискует. А ты должен рассказать ей все. Все, Уильям.

– Она не захочет слушать, я был не особо вежлив с ней во время последнего разговора.

– Поплачься ей немного, это всегда верный способ. Мне помогает.

– А если она не примет меня, не поверит, что если…

– Примет.

– Откуда ты знаешь?

– Предчувствие. Боже, Уильям, ты меня до белого каления доведешь. Сделай первый шаг, а там будь что будет. Вот бояка.

– Как ты меня назвала?

– Бояка, трусишка, заячья душа… мне продолжить? Знаешь, я ведь всегда превосходила тебя в искусстве коммуникации.

Уильям тряхнул головой, и глаза приобрели красный оттенок.