– Понятно.

– Прошу за мной. Я доставлю вас к больнице.

Мы вышли из здания охраны на противоположной стороне. Рядом с выходом стояла крохотная машина. Да и не машина вовсе, а так… гольф-кар.

– Присаживайтесь, – залезая на водительское сидение, произнес мужчина.

Я послушно села рядом, размышляя, за что бы схватиться, чтобы не вывалиться наружу.

К счастью, Прайм ехал очень аккуратно. И медленно. Я бы, наверное, быстрее пешком дошла.

– Господин Бесфорт приказал никого не допускать. Последний срыв очень сильно на нем сказался, даже обычная терапия не помогает, несмотря на все старания госпожи Урайзер.

Урайзер – это Редли. Хорошо, с ней я бы тоже хотела переговорить.

– Как он? – осторожно спросила я.

– Пока держится. Правда, совсем потерял волю к победе. Апатия, депрессия и совершенно отвратительный характер, – признался мужчина, когда мы ехали по широкой дорожке вдоль высоких стриженных пирамидальных кустов. – Но мы уже привыкли. Трудно быть оптимистом, когда все рушится.

– Я смогу с ним встретиться?

– Вас пропустят, но захочет ли принимать господин Бесфорт… – Прайм многозначительно замолчал. – Заставить мы его не сможем.

– Спасибо и на этом, – кивнула я, полностью сосредоточившись на здании, которое с каждой минутой становилось все ближе.

В общем, обычное такое здание в стиле минимализм. Плоская крыша, разноуровневые этажи и корпусы, светлые стены, огромные окна и много зелени. Тут даже был небольшой фонтан у дверей в виде четырех стихий.

Прайм остановил кар у одного из входов и помог мне выбраться наружу.

– Господин Бесфорт занимает палаты на первом этаже в правом крыле.

– Понятно, – отозвалась я, больше думая о том, что ему скажу и как.

– Я провожу вас внутрь.

Но быстро добраться до Стэна не получилось.

Мы вошли в холл и свернули направо, когда нам навстречу вышла уже знакомая рыжая воздушница. Сейчас она выглядела несколько иначе: волосы собраны в тугой узел, никакой косметики и вместо рваной одежды приличное такое просторное платье светло-зеленого цвета.