– Эймур проболтался, – скривился Стэн, направляясь к кровати.

Все его движения были медленными и неуклюжими, словно ему было тяжело преодолеть эти несколько метров до постели.

– Да, – наблюдая за ним, отозвалась я, – твой дядя сказал, где тебя искать.

Бесфорт ответил не сразу, сначала он осторожно лег, закрыл глаза, судорожно вздохнув, и только потом произнес:

– Ты и это знаешь. Ладно. И что тебе нужно?

– Поговорить.

– Я уже все сказал. Так что будь умной девочкой, хватит за мной бегать, как жалкая собачонка. Уезжай и забудь.

– Пытаешься обидеть? Зря стараешься, – произнесла я, решительно подходя к постели и встав у подножья. – Можешь говорить все что угодно, кричать, ругаться, оскорблять. Я не уйду, пока мы не поговорим.

– Я ведь могу и охрану вызвать, – открывая глаза, произнес Стэн.

И я снова наткнулась на пустой, полный затаенной боли взгляд. Как же он сильно изменился. Я искала и не находила того Стэна Бесфорта, к которому так привыкла.

– Вперед. Будет весело, – нервно рассмеялась я, присаживаясь на край кровати. – Послушай, я прошу всего пять минут твоего времени. Это же не так много.

– И чего ты такая настырная? – выдохнул он.

– Не знаю. Может… может, дело в том, что я тебя люблю?

Никогда не думала, что этот момент когда-нибудь наступит. Что я сама! Первая! Признаюсь кому-то в любви!

Но не зря говорят – не зарекайся.

Вот я сидела, смотрела на мужчину, который за эти дни и недели стал самым дорогим для меня человеком и говорила о том, что люблю его.

Никакого стеснения, смущения, волнения и страха я при этом не испытывала. Наоборот, мне стало даже легче. Словно камень с души свалился. Я даже улыбнулась: широко и счастливо.

И на Стэна посмотрела, чтобы отследить реакцию. Вовремя, кстати, потому что успела поймать момент, когда его лицо исказилось от эмоций, в которых было столько всего намешано: любовь, счастье, тоска, боль и страх.

А потом Бесфорт спрятался в свою скорлупу, ехидно оскалился и заявил:

– Вот уж не думал, что мои уроки пройдут для тебя даром, Кэрри. Что ты будешь такой наивной дурой, которая после недели секса решит, что это была любовь. Я, конечно, знал, что хорош, но не думал, что да такой степени.