И впрямь, со стражником громко спорил чародей, желающий немедленно попасть в Изгард – он восседал на белом коне в богатой, но запыленной сбруе, и все его порывистые движения указывали на крайнюю спешку. Он был молод, светловолос, весьма хорош собой, и я не сразу узнала его – так сильно переменился он за четыре года, прошедшие со времени нашей последней встречи. Казалось, все черты лица его, не изменившись в главном, приобрели несвойственное им ранее выражение хитрости, и я хорошо знала, от кого некогда простодушный лоботряс перенял это свойство.

– Чтоб тебе провалиться! – пробормотал Искен со злостью, в сравнении с которой прочие его приступы гнева сразу показались легкой досадой. – Откуда принесли бесы этого мерзавца? Я так надеялся, что он сгинул вместе с Каспаром!

– Констан! – невольно воскликнула я, теперь окончательно убедившись, что не ошиблась.

Несмотря на то, что собравшаяся у ворот толпа была довольно шумной – люди изливали накопившуюся досаду, стоило им найти мало-мальски подходящий повод для ругани – Констан услышал мой голос. В этом не приходилось сомневаться: он тут же умолк, позабыв о стражниках, с которыми жарко спорил, и начал вертеть головой. Искен чертыхнулся и попытался было развернуть коня, но мы прочно увязли в толпе и возмущенные вскрики тех, кого мы потеснили, подсказали Констану, куда стоит обратить внимание.

Наши взгляды встретились, и на лице моего бывшего ученика, который, разумеется, давно уж превзошел меня во всех отношениях, отразились попеременно изумление, растерянность и прочие чувства, все более далекие от чистосердечной радости. Не успела я подумать, что вовсе не так представляла себе нашу встречу, как произошло нечто и вовсе неожиданное для всех присутствующих: Констан, резко повернувшись к стражникам, полоснул капитана хлыстом, оказавшимся в правой его руке, левой же, почти одновременно с этим, он сотворил сложный магический жест. В единый миг все вокруг него заволокло едким дымом. Ржание пришпоренной лошади тут же заглушили испуганные и гневные крики, сменившиеся надсадным кашлем. Искен быстро прикрыл мне лицо полой плаща, благодаря чему я не надышалась дымом так уж сильно. Когда глаза мои перестали слезиться, я увидела, что Констана давно и след простыл. Люди вокруг метались в панике, толкая друг друга и громко призывая потерявшихся в сутолоке спутников. Те же счастливцы, что находились во время этого происшествия поодаль, рядом со своими повозками, сейчас пытались успокоить испуганных лошадей и волов; подобные хлопоты выпали на долю и магистра Леопольда – он, чихая и кашляя, пытался удержаться в седле, Гонорий же вставал на дыбы и брыкался, точно в него вселился бес. Лошадь Искена от испуга тоже попыталась показать свой норов, но аспирант быстро ее усмирил, несмотря на то, что все это время крепко прижимал меня к себе одной рукой. Можно было подумать, что он беспокоится, как бы я не упала, но я прекрасно понимала, что Искен полагает, будто я попытаюсь вновь сбежать, завидев старого знакомца.