Чародейка, чье лицо вспыхнуло, но тут же покрылось смертельной бледностью, пробормотала, склоняя голову:

– Прошу простить мою несдержанность, сударь. Поверьте, она происходит лишь из беспокойства за судьбу чародейства, и из желания уберечь нас всех от надвигающихся бедствий.

– Так будьте же мне опорой, госпожа ван Хагевен, а не еще одним бедствием, с которым невозможно совладать, – отвечал Артиморус язвительно, и на этом спор завершился, оставив недобрую тень на лицах обоих его участников.

Все то время, что чародеи препирались, словно не замечая моего присутствия, я боялась лишний раз вздохнуть и напомнить о себе. Так же поступил и Мелихаро, внимательно прислушивающийся к каждому слову и бросающий на меня косые взгляды, ясно свидетельствующие – теперь он и подавно не верит в то, что дела мои пошли на лад.

Пылкая и возмущенная речь Стеллы взволновала меня куда больше, чем все, что слышала я от Артиморуса до сей поры. Мне очень хотелось бы надеяться, что я неверно истолковала слова чародейки, но мрачное предчувствие вернулось ко мне, усилившись десятикратно. "Каспар не появится здесь сегодня, – обреченно поняла я. – Если мне и суждено повстречаться сегодня с кем-то, то это будет совсем другой человек".

Услышанное настолько встревожило меня, что я совершенно позабыла о формальной цели нашего визита, и с некоторым недоумением последовала за Артиморусом, подавшим мне знак. Видимо, посольство вот-вот должно было прибыть, и придворные торопливо занимали свои места согласно писаным и неписаным законам. Судя по тому, с каким тоскливым раздражением старый маг смотрел на возвышение, где располагался княжеский трон, раньше он имел право находиться непосредственно у его подножия. Теперь же едва заметные людские течения вынесли нас на самые задворки, где толпились юные пажи, и сопротивляться этому было бессмысленно – разумеется, здесь ни один шаг не совершался случайно.

Артиморус, и следовавшая за ним Стелла ван Хагевен, не промолвили ни слова, однако на их лицах легко было прочитать те самые мысли, что так громко и гневно озвучивал более юный и несдержанный Искен Висснок, столкнувшись с очередным неуважением в адрес чародейского сословия. Я попыталась было держаться чуть поодаль, не желая приближаться к госпоже мажордому, но старый маг вновь жестом указал мне на полагающееся мне место, и я покорно встала по правую его руку, не ожидая ничего доброго.

Если бы к тому времени у меня сохранилась хоть капля любопытства, я бы непременно огорчилась – с того места, что причиталось сегодня чародеям, было не разглядеть ни князя, ни его супругу. Но теперь меня одолевали настолько тягостные размышления, что я не замечала ничего вокруг себя. Когда герольды объявили о прибытии посольства, я даже не подняла глаз, и Артиморус, склонившись ко мне, прошептал: