– Неужто вам совсем не любопытно взглянуть на главного врага магии?

– Главного врага? – переспросила я, глядя на нескольких людей в темных скромных одеяниях, медленно шествующих к трону.

– Почетный гость князя Йорика сегодня – нареченная мать княгини Хайды, герцогиня Арборе, – Артиморус говорил это с каким-то особым значением, сути которого я не уловила, тщетно пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах слышала о герцогине Арборе: имя показалось мне знакомым.

– Вы, должно быть, слыхали, что княгиня Хайда всячески отвращает супруга от дружбы с чародеями, и именно ее стараниями Лига сейчас пребывает в таком упадке, – продолжал нашептывать мне старый маг. – Конечно же, Хайда слишком юна для того, чтобы самостоятельно плести эти интриги, и всем известно, что каждый свой шаг она делает лишь по наущению своей дражайшей названной матушки. Эта дама очень славна в Эзрингене. Овдовев, она унаследовала значительное состояние, и употребляет все свое влияние лишь для одной цели – изгнать чародеев из Эзрингена и Эпфельредда, запретив любое применение магии. Она чрезвычайно богобоязненна и считает магов главными врагами своей веры. В подобном же духе она воспитала и ту, которую называет своей крестной дочерью, ведь своих собственных детей у нее нет...

Я попыталась было разглядеть герцогиню, так занимавшую ум Артиморуса Авильского, но видела лишь покачивающуюся накидку из черных кружев, да худощавую высокую фигуру в черном платье.

– Долго ли мне нужно здесь торчать? – спросила я раздраженно, убедившись, что чародеи намерены попросту наблюдать за происходящим. – Церемония эта, как мне кажется, препорядочно уныла, а эзрингенцы наверняка живут в полтора раза дольше обычных людей, раз позволяют себе так медленно переставлять ноги.

– Терпение, дитя мое, – кротко отозвался Артиморус, придав себе утомленный и грустный вид, заставивший меня насторожиться. – Я употребил остатки своего влияния для того, чтобы меня представили герцогине – она и слышать не хотела о том, чтобы уделить внимание какому-то старому чернокнижнику. И теперь я намерен дождаться этой встречи во что бы то ни стало. Не станете же вы лишать старика последней возможности приобщиться к блистательной жизни двора? Посмотреть в глаза той, что безжалостно загубила дело всей его жизни?

– Вольно же вам напрашиваться на неприятности, – проворчала я. – Эта герцогиня плюнет в вас при всем честном народе – и вся недолга.

– Одним плевком больше, одним меньше... – тон Артиморуса был настолько смиренен, что я готова была поверить, будто стою рядом вовсе не с магом, славным своей исключительной злопамятностью, которая и стала залогом столь длительного пребывания на посту главы Лиги.